Во время их первой встречи Гипатия наводила на нее страх. Сегодня Корделия лишь вежливо улыбнулась.

– Добрый вечер, мадам Гипатия. Этот тюрбан очень идет к вашим глазам.

Глаза Гипатии со зрачками в виде звездочек на мгновение вспыхнули. Корделия уже неплохо знала эту даму и помнила, что в общении с ней лесть не помешает.

– Благодарю. Я получила его в подарок от султана. Не помню, какого именно.

– У меня нет ни малейшего желания причинять неудобства вашим гостям, – продолжала Корделия. – Я уже ухожу. Я искала Мэтью Фэйрчайлда.

Чародейка приподняла искусно выщипанные брови.

– Мне не нравится, что Сумеречные охотники считают мой салон местом сборищ сбившихся с пути членов Анклава.

– Он не сбившийся с пути член Анклава, – возразила девушка. – Он Мэтью.

– Хм, – буркнула Гипатия, но Корделии показалось, что в ее глазах-звездочках промелькнуло нечто вроде сочувствия. – Что ж, в любом случае хорошо, что вы пришли. Мне уже давно хочется побеседовать с вами.

– Со мной? – удивилась Корделия. – О чем?

– Это личный вопрос. Идемте, – произнесла она тоном, не допускающим возражений. – Круглый Том будет хозяйничать в салоне в мое отсутствие.

Корделия, которая понятия не имела о том, кто такой Круглый Том, вышла следом за чародейкой из зала, стараясь не наступать на серебристый шлейф, скользивший по искусственному снегу.

Гипатия провела гостью через арочную дверь в какую-то небольшую круглую комнату, в центре которой стоял стол с инкрустацией в виде шахматной доски и два кресла, обитых бархатом. Шахматные фигуры, видимо, хранились в шкатулке из розового дерева. У стены Корделия заметила книжный шкаф – как ни странно, без книг.

Хозяйка устроилась в кресле и жестом велела гостье сесть напротив. Корделия от души надеялась на то, что чародейка не предложит ей партию. Шахматы ассоциировались у нее исключительно с Джеймсом, с вечерами в уютной домашней обстановке на Керзон-стрит, где они сидели рядом на диване перед камином…

– Хватит мечтать, моя милая, – услышала она голос Гипатии. – Ну и ну! А я думала, мой вопрос вызовет у вас хоть искорку интереса. Я спросила: «Итак, вы стали паладином?»

Корделия с размаху села в кресло и даже испугалась, не повредила ли позвоночник. О, Разиэль. Как она могла быть такой дурочкой?

– Кабаре «Ад», – сказала она. – Это они вам сообщили, верно?

Гипатия кивнула, и перламутровая луна на ее головном уборе блеснула.

– Верно. Вы должны знать, что в Нижнем Мире сплетни и новости распространяются быстро. – Она окинула Корделию оценивающим взглядом. – Магнусу известно об этой истории?

– Он ничего не знает. И мне бы не хотелось, чтобы вы рассказывали ему об этом. Я знаю, что не могу запретить вам, и все же… прошу вас.

Гипатия ничего не ответила на просьбу Корделии. Она произнесла:

– Разумеется, я слышала, что среди Сумеречных охотников прежде встречались паладины, но…

Корделия высоко подняла голову. Рано или поздно это должно прозвучать; пусть Гипатия скажет это вслух.

– Но я на них не похожа?

– Не вижу вокруг вас ауры святости, – произнесла чародейка, глядя на девушку своими бездонными глазами-звездами. – Я видела пространства между мирами и тех, кто там блуждает, – продолжала она. – Я знала падших ангелов, проигравших в небесной войне, и восхищалась ими за их непоколебимую волю и гордыню. Я не из тех, кто пятится прочь от теней. Даже в средоточии тьмы можно найти красоту, а Люцифер когда-то был самым прекрасным из ангелов, населявших Небеса. – Она наклонилась вперед. – Мне понятно стремление прикоснуться к темной красоте, черпать из источника безграничного могущества. Я пригласила вас сюда не затем, чтобы судить.

Корделия молчала. Издалека доносился смех гостей, но ей казалось, что она перенеслась на другую планету. Она поняла, что это тоже своего рода игра в шахматы – только вместо фигур в ней пользуются словами и оскорбительными намеками. Гипатия не упоминала имени демонессы, но Корделия знала, что она очень интересуется Лилит.

– Вы правы. Я не являюсь паладином ангела, – произнесла она. – Но вы не знаете, кому я дала клятву верности, а мне не хочется об этом говорить.

Чародейка пожала плечами, хотя девушка подозревала, что она весьма разочарована таким ответом.

– Значит, вы не желаете называть имен. Напрасно: рано или поздно все выяснится. Когда Сумеречные охотники узнают о том, что вы сделали, разразится скандал, который сотрясет основы их мира. – Она улыбнулась. – Но, насколько я понимаю, вы это знаете, и вас это не волнует. Будучи паладином, вы сейчас намного могущественнее любого из них.

– Мне не нужно было это могущество, – возразила Корделия. – Меня хитростью заставили дать эту клятву. Меня обманули.