После короткой паузы Тесса ответила:

– Я знаю, что даже близкие люди в отношениях друг с другом могут проявлять упрямство и бестактность, говорить обидные слова и совершать опрометчивые поступки. Я знаю, что отношения между мужчиной и женщиной – очень сложная вещь, поверь мне. Но также по своему опыту могу сказать, что… когда двое по-настоящему любят друг друга, любые разногласия и проблемы можно уладить.

– Очень оптимистичные слова, – сказала Корделия. – Надеюсь, что вы правы.

Тесса улыбнулась.

– До сих пор я всегда была права.

И она скрылась в доме. Корделия спустилась с крыльца и собралась открыть дверцу кареты, когда услышала за спиной шаги. Кто-то бежал к ней. Возможно, Тесса забыла что-то сказать ей или Томас…

Но это была Люси. Люси, в куртке от брони и лавандовом платье с пеной бледных кружев. Она сбежала с крыльца и бросилась в объятия Корделии, и девушка почувствовала, как подруга дрожит, будто от холода.

Задыхаясь от радости, она обняла Люси, слегка покачала ее, как ребенка.

– Спасибо тебе, – прошептала Люси, спрятав лицо на плече Корделии. – За то, что ты сказала.

– Ничего особенного, так, ерунда, – улыбалась Корделия. – То есть это была правда. Правдивая ерунда.

Люси шмыгнула носом и едва не рассмеялась.

– Маргаритка, – сказала она. – Прости меня. Мне так страшно. – У нее перехватило дыхание. – Не за себя. Я боюсь за свою семью. За Джесса.

Корделия поцеловала макушку Люси.

– Я никогда тебя не покину, – пообещала она. – Я всегда буду здесь, с тобой.

– Но ты говорила…

– Забудь о том, что я говорила, – твердо произнесла Корделия. – Я всегда буду с тобой.

Дверь кареты приоткрылась, и показалось недовольное лицо Алистера.

– Сколько можно, – сварливо сказал он. – Ты долго еще собираешься вести задушевные беседы на крыльце, Лейли? Может, ты еще попросишь меня провести ночь в карете, дожидаясь тебя?

– Это было бы очень мило с твоей стороны, – ответила Корделия, и, хотя шутка была вовсе не смешной, они с Люси расхохотались, Алистер неразборчиво проворчал что-то, и на несколько минут она даже поверила в то, что все в конце концов будет хорошо.

Проснувшись на следующее утро, Корделия поняла, что у нее нет абсолютно никакого желания ехать на собрание в Институт, где Эрондейлам предстояло выслушивать гнусные клеветнические обвинения.

После примирения с Люси настроение у нее немного улучшилось, но, несмотря на это, она спала плохо, часто просыпалась. Ей не давали покоя кошмары, в которых она не могла защитить близких или друзей от нападения демонов. Меч выскальзывал из пальцев, она ползла за ним, но не могла дотянуться; в других снах он рассыпался в прах в ее руке.

И все сны заканчивались одинаково. Жертва – Люси, Джеймс, Мэтью, Алистер или Сона – истекала кровью на мостовой, в упор глядя на Корделию, молча обвиняя ее в бездействии. Просыпаясь, девушка вспоминала слова, услышанные от призрака Филомены ди Анджело на заброшенной фабрике в Лаймхаусе.

«Корделия, ты – великая героиня. О тебе говорят даже в царстве мертвых. Ты владеешь Кортаной, мечом, способным сразить любого врага. Ты пролила кровь Принца Ада. Ты могла бы меня спасти».

– Я не могу туда поехать, – сказала она Алистеру, когда брат зашел к ней в спальню спросить, почему она не спускается к завтраку. – Я не вынесу всего этого.

Мать присоединилась к ним, хотя в последнее время она редко выходила из своей комнаты. Сона, естественно, не собиралась в Институт, но настаивала, чтобы дети поехали на собрание. Корделия, по ее мнению, обязана была поддержать супруга, а Алистер – отблагодарить Эрондейлов за доброту, проявленную по отношению к семье Карстерсов.

– Лейли. – Алистер стоял, прислонившись плечом к косяку. – Согласен с тобой, в этом нет ничего приятного. Но ты же идешь туда не для развлечения, а ради Джеймса и Люси. Твое присутствие придаст им сил. – Он окинул ее взглядом; сестра сидела на кровати в старом халате, который Райза уже не раз чинила и штопала. – Надень модное платье, какое-нибудь из тех, что ты сшила в Париже. Ты должна выглядеть прекрасной и неприступной. Продемонстрируй свое презрение любому, кто посмеет оскорбить Эрондейлов или выразит поддержку Инквизитору. Ты жена Джеймса – если не появишься в Институте, люди начнут перешептываться, решат, что ты побоялась прийти или что усомнилась в нем, в невиновности его родных.