Страж, выпустив Алистера, вскочил на ноги. Рваная белая ряса была пропитана черной кровью. Шатаясь, тварь приблизилась к Томасу, и руки ее вцепились в юношу как железные тиски. Потом оторвала от земли и со сверхъестественной силой швырнула; пролетев несколько ярдов, Томас врезался в стенку вагона. В полуобморочном состоянии он сполз на землю; юноша потерял алебарду, но в ушах слишком сильно звенело, и он даже не смог повернуть голову, чтобы поискать оружие.

Во рту появился металлический привкус. Он приказал себе встать, шевелиться, действовать, но тело не слушалось. Как сквозь туман, он смотрел на Стража, дергавшегося в конвульсиях. Бывший Безмолвный Брат упал на колени, и из кровоточащей раны у него на затылке возникло что-то странное. Какое-то существо. Длинные, тонкие, как у паука, ноги, шевелящиеся усики. Демон-химера освободился. Тварь выползла из обмякшего тела Безмолвного Брата. Брюхо пульсировало, светящиеся зеленые глазки уставились прямо на Томаса. Демон прыгнул, но, к счастью, в этот момент Томас потерял сознание.

Корделии много раз приходилось пользоваться Порталами, но ни один из них даже отдаленно не напоминал Портал, ведущий в Эдом. Ураган подхватил ее, нес куда-то во тьму; она задыхалась от ядовитого дыма, в голове мелькали панические мысли. Неужели Лилит обманула ее? Неужели демонесса сумела вырваться из пентаграммы Люси, нарушила свое обещание, и теперь они обе погибнут в пустоте между мирами?

Внезапно в лицо Корделии ударил яркий красно-оранжевый свет. Прежде чем глаза успели привыкнуть к этому ослепительному сиянию, она упала на какую-то твердую неровную поверхность. Отчаянно пытаясь найти опору, уцепиться за что-нибудь, она покатилась по земле, усыпанной мелкими камешками. Песок набился в уши, в рот, попал в глаза. Через несколько минут ей наконец удалось остановиться.

На девушку напал приступ жестокого кашля. Выплюнув пыль, Корделия перевернулась на спину, села и огляделась. Вокруг простиралась безжизненная голая пустыня; с оранжевого неба палило безжалостное темно-красное солнце, раскаленный воздух дрожал. Цепи песчаных дюн уходили к горизонту, подобно волнам, а между ними змеились какие-то узкие рыжие полосы – огненные реки. Кое-где из песка торчали зазубренные черные скалы.

Поблизости не было видно никаких признаков жизни. И никаких признаков присутствия Люси.

Корделия не сразу сумела подняться на ноги.

– Люси! – позвала она.

Горло саднило, и крик получился жалким, беспомощным. В душе Корделии зашевелился страх, но она приказала себе успокоиться. Она не видела никаких следов на земле, только неглубокую колею, след своего падения. Горячий ветер уже заметал ее песком. Она прищурилась, прикрыла глаза от солнца и осмотрела два близко расположенных камня на вершине пологого холма, сложенного из сланца и засыпанного гравием. Ей показалось, что песок около камней разметан, и… неужели это след сапога?

Корделия, не выпуская эфес Кортаны, принялась карабкаться на холм. Теперь она заметила нечто вроде тропы – возможно, высохшее русло ручья, когда-то протекавшего между двумя валунами. Ей не без труда удалось протиснуться в проем. Дальше, за камнями, местность понижалась, гравий сменялся песком, но неподалеку виднелась еще одна массивная скала. У ее подножия сидела бледная, неподвижная Люси. Глаза ее были закрыты.

– Люси! – Корделия бросилась вниз, увязая в песке и камнях. Вблизи Люси выглядела еще хуже: лицо осунулось, вытянулось, она прижимала руки к груди, как будто ей трудно было дышать.

Корделия нашла стило. Люси покорно вытянула руку, и Корделия изобразила на ее запястье иратце. К ее ужасу, руна тут же поблекла и исчезла, как будто ее нарисовали водой.

– Лилит сказала, – прохрипела Люси, – что руны здесь не действуют.

– Я знаю, – пробормотала Корделия. – Я надеялась, что она солгала нам.

Она убрала стило, нашарила в кармане флягу и, открыв крышку, сунула в руки Люси. С облегчением увидела, как подруга сделала глоток, потом еще один, и ее щеки слегка порозовели.

– Что случилось? – расспрашивала Корделия. – Ты не ранена, не ушиблась? Это после Портала ты так плохо себя чувствуешь?

Люси сделала глубокий вдох и снова закашлялась.

– Нет. – Она посмотрела мимо Корделии на чужой пейзаж: пепельно-серый песок, утыканный дюжинами черных камней, похожих на гнилые зубы. Выжженная земля. Отравленная земля. – Этот мир так на меня действует.

– Он ужасен, – согласилась Корделия. – Представить не могу, чем Эдом так полюбился Лилит. Наверняка существует немало приятных глазу миров, которые она могла бы захватить, которыми могла бы править.