Алкоголь приятно согрел горло и онемевшие губы, солнечное сплетение налилось теплом. Рика потянулась к горке сверкающего белого риса в пиале, а Рэйко впилась в завернутый в нори омусуби. Обе блаженно прикрыли глаза. Каждая рисинка отчетливо ощущалась на языке, челюсти превратились в ненасытную машину для перемалывания пищи. Вкус риса дополняли соленья из тыквы «осинко», маринованные сливы и бледно-розовая икра тарако.

Рэйко довольно пробормотала:

— Все же без еды человеку никуда…

— Ага. Некоторые говорят, что если пьешь сакэ — другие углеводы уже не нужны, и я даже завидую тем, кто в состоянии придерживаться такого принципа… Но мне этого не понять. Извините, можно еще риса? — обратилась она к официантке, протиравшей соседний столик.

— В последнее время ты ешь с таким аппетитом, просто загляденье, — с улыбкой заметила Рэйко.

— Да уж… Знаешь, сколько сейчас вешу? Пятьдесят шесть килограммов! В холод двигаться совсем не хочется, а аппетит еще больше усиливается.

Вместе с рисом им принесли украшенную икрой похлебку ноппэ из корнеплодов и камабоко в бульоне — еще одно местное блюдо. Из груди Рики вырвался довольный вздох.

— Помнишь, ты как-то говорила о золотой середине?

— О золотой середине?.. А, про кулинарию, да?

— И про нее тоже. Чтобы добиться золотой середины, надо пробовать разное и узнавать различные вкусы. Но, похоже, чем больше пробуешь, тем сложнее держать себя в узде. Мне свою золотую середину пока найти не удается. — Рика выпила еще сакэ. — Ох, ну и холодно сегодня. Надо будет хорошенько выспаться, чтобы завтра были силы.

Рэйко окинула ее рассеянным взглядом. «Наверное, уже махнула рукой на попытки вразумить меня», — усмехнулась про себя Рика, но подруга неожиданно произнесла:

— Знаешь, я тебе завидую. Ты так в себе уверена. Сейчас на тебя радостно смотреть. Похоже, ты уже нашла свою золотую середину. И еще… Вообще-то при твоем росте нормальный вес — шестьдесят килограммов.

Капля сакэ попала не в то горло, и Рика закашлялась.

— Серьезно? Есть такие приятные стандарты, при которых я еще и больше, чем сейчас, могу весить?

— Загляни на сайт Японской медицинской ассоциации, — со смешком ответила Рэйко. — Глупо все это. Такое ощущение, что японцы тянутся за худобой даже не потому, что хотят стать красивыми, а… — Она запнулась. Из омусуби в ее руках выглядывали алые икринки, и в каждой из них отражалась маленькая Рэйко. — Знаешь, мне стыдно об этом говорить, но когда смотришь на человека, который не ограничивает себя и не загоняет в угол в угоду правилам, ощущаешь странное раздражение… Прости, что я как-то укорила тебя за лишний вес. Нет никакого лишнего веса. Просто при виде новой тебя — такой умиротворенной, такой расслабленной — мне стало беспокойно. Неловко признаваться, но мне просто не хотелось терять тот твой образ, который сложился с юности.

Рэйко опустила голову.

— Все в порядке, не переживай, — сказала Рика, хотя и удивилась ее словам. — А меня вот всегда поражало, как ты остаешься худенькой при том, что любишь поесть вкусно. Это врожденное?

— Вовсе нет. В переходный возраст я ужасно поправилась. Пришлось разбираться в диетологии и учиться есть, подсчитывая количество калорий.

Об этом Рика не знала. Ей было сложно представить полную Рэйко.

— Надо же… Ты молодец, как всегда. Но все же… В последнее время я за тебя переживаю. Ты все худеешь и худеешь — стала как девочка.

Рика запереживала, правильно ли подобрала слова, однако Рэйко тепло улыбнулась.

— Питаюсь я как обычно. Может, просто с возрастом стало сложнее набирать вес? Да и, планируя беременность, я сейчас ем исключительно здоровую пищу, то есть не то, что раньше, и от алкоголя совсем отказалась — это тоже сказывается… Чувствую я себя хорошо, и со здоровьем у меня все в порядке.

Соленый кальмар великолепно дополнял рис, и вторую порцию Рика прикончила в два счета. Она отложила палочки.

— Я подумала над тем, что ты сказала мне в синкансэне. На самом деле ты попала в яблочко. Я и сама заметила, что, когда вступаю в диалог с Манако, полностью подчиняюсь ей. Как будто я — ее тень. И, как ни стараюсь, вижу только то, что она сама хочет показать. — На душе стало легче, стоило произнести это вслух.

Третью чашку риса Рика брать не стала, но, пожалуй, съесть бы смогла.

— Таким женщинам, как Манако, хочется чувствовать свое превосходство, — улыбнулась Рэйко, подцепляя палочками тамагояки. Улыбка вышла невеселой. Глядя куда-то в пустоту, она продолжила: — Но знаешь… У нее та же проблема. Видеть лишь то, что ты сама хочешь видеть, означает закрывать глаза на то, чего ты видеть не хочешь. Тебе не приходило в голову, что на самом деле Манако — куда более слабый и неуверенный в себе человек, чем кажется? Мне кажется, во многом ты сильнее ее.