Рика смотрела на Рэйко не отрываясь. С того момента, как подруга внезапно материализовалась в поезде, ее не отпускало странное чувство нереальности. Словно Рэйко — не живой человек, а дух-хранитель, принявший человеческий облик.

— Возможно, ты понимаешь Манако лучше меня, — прошептала она.

Рэйко уже набрала воздуха, чтобы ответить, но промолчала, уткнувшись взглядом в алкогольную карту ресторана.

Рика посмотрела на экран пикнувшего телефона и обнаружила сообщение от Макото: «Не простудись там. Позвони, как будет время».

На десерт они полакомились сочными ниигатскими грушами редкого сорта Le Lectier, а затем отправились в отель. Площадь перед вокзалом была засыпана снегом, темное ночное небо над головой казалось очень высоким. Разогретая съеденным и выпитым кожа снова начала неметь от холода.

Зарегистрировавшись в отеле, они поднялись на лифте на пятый этаж. Едва зайдя в номер, Рэйко тут же направилась в ванную, сполоснула ее и начала набирать горячую воду. Номер был скромным: две кровати, разделенные тумбочкой, маленький холодильник, трельяж и шкаф. На полу — слегка потертое зеленое ковровое покрытие.

Пока Рэйко принимала ванну, Рика подключилась к вайфаю. С Макото она так и не связалась.

Наконец пришла ее очередь залезть в ванну. Горячая вода мягко пощипывала кожу. Путь от вокзала до отеля занял считаные минуты, и все равно тело успело задубеть, права была Манако: Ниигата — это не Токио.

За занавеской Рэйко чистила зубы.

— Водичка такая приятная, да? А ужин был ужасно вкусным, — сказала Рика.

— Ты, кстати, потом не сразу спускай воду, — отозвалась Рэйко. — И дверь ванной оставь открытой — комната быстрее прогреется.

Когда Рика, вытирая мокрые волосы, вышла из ванной, Рэйко в пижаме лежала на кровати и читала.

— Я попросила принести увлажнитель воздуха, — сообщила она.

Действительно, на тумбочке между кроватями стоял маленький аппарат, дышащий белым паром, благодаря чему воздух в комнате не казался сухим. Волосы Рэйко пахли тем же шампунем, что и у нее, и от этого на душе стало тепло.

— Я поработаю немного, — сказала Рика. — Тебе не будет мешать настольная лампа?

— Слушай… Наверное, зря я с тобой увязалась, да? — Тихий голос Рэйко был едва различим в полутьме. — Знаешь, у нас с Рёске… уже давно нет близости.

Рика сидела спиной к кровати и не видела лица подруги, и это оказалось кстати. Избегая смотреть в зеркало, чтобы не увидеть отражения Рэйко, она осторожно спросила:

— Из-за споров о лечении?..

— Нет. Все куда раньше началось.

Почему это не вызывает удивления? У Рики было такое чувство, будто она знала это. Как давно? Может быть, с тех пор, как побывала у Рэйко с Рёске в гостях… Нет, даже раньше…

Рэйко продолжала говорить — слова срывались с ее губ, словно вода из переполненного сосуда.

— Это началось, когда я в позапрошлом году бросила работу. Мы оба были уверены, что это правильное решение, но, наверное, мое стремление забеременеть слишком сильно давило на него. Из-за этого ничего и не выходит, несмотря на все мои походы к врачам. Я надеялась, что если буду стараться, то и Рёске воодушевится, но… Чем больше я прикладывала усилий, тем больше он отдалялся от меня. Представляешь, он делал вид, что даже если секса у нас нет, все равно что-то может выйти. Наверное, он думает, что ложь, как в сказке, может стать правдой, главное, притвориться получше… Не мне смеяться над патологической лживостью Манако, если рядом со мной живет не менее лживый человек. В итоге все стало казаться таким фарсом, что я перестала ходить в клинику…

Рика замерла. Это явно не тот разговор, где можно поддакнуть — мол, «понимаю» или «нелегко тебе». Сочувствие, разгорающееся у нее в груди, наверняка ранит Рэйко.

— Понимаю, Рёске тяжело. Я слишком давила на него своим желанием завести ребенка с тех пор, как бросила работу… Мы много разговаривали и сейчас разговариваем. Обычно говорят, что все проблемы от нехватки общения в семье, но в нашем случае это не так. Но здоровы ли наши отношения? Стал ли Рёске плохим мужем? Или это я схожу с ума? Ведь у нас все должно получиться, если вернуть близость… Правда, я уверена…

Рэйко горько усмехнулась, дыхание стало прерывистым, как будто она сейчас заплачет, голос звучал все тише — казалось, вот-вот растворится в воздухе.

— Я не люблю обсуждать такое, ты и сама знаешь. Я не умею проявлять инициативу… Мне все это сложно. Твоя Манако просто поражает — свести с ума такое количество мужчин… А я вот как ни стараюсь, даже одного-единственного мужа не могу соблазнить.

Рика не могла поверить. Рэйко всегда так отчаянно противилась сложившимся в обществе порядкам, и в итоге стала их пленницей. Стены комнаты начали сжиматься, давить на плечи.