Брэкстон приготовила Они чай, и когда она протянула его ей вместе с молоком и сахаром, которые Они просила, раздался стук в дверь. Не отрываясь от своего блокнота, Хьюстон крикнул, чтобы человек вошел, и дверь скользнула в сторону, открывая Ксавьера.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, черт возьми, — рявкнул он, как только увидел Они.

— Забавно, — сказала она, не сбиваясь со своих действий. — Я собиралась сказать то же самое о твоем галстуке.

— Я его не ношу.

Она бросила на него тот же осуждающий взгляд, что и на меня, только гораздо медленнее — как будто не торопилась. Ксавьер всегда носил костюмы без галстука. Он предпочитал держать верхние пуговицы рубашки расстегнутыми, демонстрируя свою грудь и смуглую кожу под ней.

— Именно это я и имею в виду.

Я встал из-за стола и присоединился к Хьюстону на диване. Должно быть, это он позвал Ксавьера сюда, хотя я и не знал почему. Эти двое ненавидели друг друга даже больше, чем мы.

— Ты же знаешь, что они просто будут спорить весь день и притворяться, что мы — причина этого, верно?

Хьюстон оторвал взгляд от строчки, которую записывал, и посмотрел на меня.

— Именно так, — бросив взгляд на Брэкстон, чьи карие глаза метались между Ксавьером и Они, пока они обменивались оскорблениями, он снова встретился со мной взглядом. — Они могут отвлечь друг друга. Я бы предпочел, чтобы мы самостоятельно с этим разобрались.

Хьюстон наклонил голову в сторону Брэкстон, и я понял, что он имел в виду сомнение в ее глазах и тот факт, что она снова погрузилась в свои мысли.

Удовлетворенный его планом, я кивнул и откинулся на спинку стула. Все это время я держал Брэкстон в поле своего зрения. Убедиться, что она не передумает, было одним из моих приоритетов. Даже наше сегодняшнее шоу не удержит меня от нее, если она снова попытается сбежать от нас.

СОРОК СЕМЬ

Брэкстон наконец-то появилась, и должен признать, что ожидание того стоило. Мне нравилось, когда она носила кожаные штаны, потому что они всегда подчеркивали форму ее задницы. Мы были за кулисами на арене «Мохеган-сан», ожидая выхода на сцену. Никогда раньше меня так не раздражала необходимость присутствовать на шоу.

Здесь, под пристальным взглядом персонала и нашей дорожной бригады, я был вынужден держать свои руки при себе, и мне это ни капельки не нравилось.

Брэкстон воспользовалась комнатой, которую мы были вынуждены ей предоставить, и пряталась в личном пространстве, которое они выделили ей в качестве гримерки. В дополнение к черным кожаным брюкам, сводящим с ума мою голову и член, на ней была свободная белая майка, которая была короче на животе и длиннее по бокам. Ее украшения включали серебряную манжету на запястье, медальон Лорена на шее, кольца, которые покрывали каждый палец от костяшки до костяшки на левой руке, и каблуки, которые я хотел почувствовать на своей пояснице, когда все закончится.

Почувствовав, что за ней наблюдают, она поймала мой пристальный взгляд, но я не отвел глаз. Она ведь была моей девушкой, верно?

После минутной нерешительности, от которой, как я надеялся, она скоро избавится, она медленно направилась ко мне. Я почувствовал сладкий запах ее средства для тела с коричневым сахаром задолго до того, как она подошла ко мне. Когда она оказалась достаточно близко, я оттолкнулся от стены, к которой прислонялся, и кивнул ей, чтобы она следовала за мной.

Она так и сделала.

Всю дорогу до укромного местечка, которое я присмотрел почти сразу по прибытии на арену. Потому что я знал, что не смогу пережить концерт, не прикоснувшись к ней.

Я, блядь, знал.

Повсюду было полно дерьма, пока обслуживающий персонал и дорожная бригада носились взад-вперед. Они были слишком сосредоточены на выполнении работы, чтобы обратить внимание на то, как я заманиваю Брэкстон в темный угол под лестницей. Мы были прекрасно спрятаны у всех на виду.

Наклонившись, я начал целовать ее, потому что прямо сейчас не мог сосредоточиться ни на чем другом. Она жадно поцеловала меня в ответ, и я молча поблагодарил Бога за маленькие радости. Ее губы всегда были на вкус как сочные фрукты, и у меня развилась зависимость. Она начала хныкать, когда я еще сильнее скрепил наши губы, поэтому я отстранился. Я не мог рисковать, чтобы кто-нибудь обнаружил нас… или чтобы я трахнул ее у этой стены.

Вздохнув, я прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза:

— Почему мне кажется, что я все еще охочусь на тебя, Бэмби?

Она тоже вздохнула, прежде чем покачать головой:

— Не знаю, — я уже начал опасаться, что она все-таки не хочет быть со мной, когда она обхватила мое лицо обеими руками. — Просто не останавливайся. Пожалуйста.

Почувствовав в своей груди искру, которой я не мог дать названия, я схватил ее за задницу обеими руками и притянул ближе к себе:

— И не планировал.

Я был готов отодрать ее задницу, сколько бы времени это ни заняло, чтобы заставить ее взглянуть на вещи по-моему. Мою одержимость Брэкстон Франческой Фаун было не излечить.

В конце концов мы снова поцеловались, но на этот раз именно она отстранилась, прижав руки к моей груди:

— Куда делись Рик и Лорен?

Я пожал плечами только для того, чтобы рассеянно ответить:

— Не знаю, — мне было плевать, но я сохранил эту частичку честности при себе.

Как ни странно, я был не против делить Брэкстон с ними, и я не совсем понимал почему, но это не значило, что не будет моментов, когда она будет нужна мне только для себя. Рику и Лорену просто придется смириться.