Очевидно, ему надоело ждать.

Мой вскрик оборвался, сменившись стоном, когда я почувствовала, как его чувственный язык скользнул по моей щелке. Закрыв затрепетавшие глаза, я опустилась еще ниже, мои бедра раздвинулись, когда он начал покрывать поцелуями мои нижние губы открытым ртом.

— Ох, Джерико, блядь, — простонала я, когда он, в конце концов, вернулся к моему клитору. Эти медленные дразнящие облизывания отправят меня в сумасшедший дом.

Сжалившись надо мной, его внимание вернулось к моему входу, и мой рот приоткрылся от ощущения, как напрягся его язык, когда он погрузил его внутрь меня так глубоко, как только мог. Высвободившись, он повторил движение, и его язык метался туда-сюда. Я издала звук, который не узнала, и начала двигать бедрами. Теперь я всерьез трахала его лицо, и этого было достаточно, чтобы его легкий ритм прекратился.

Нуждаясь в чем-то, за что можно было бы ухватиться, когда я почувствовала, что теряю контроль, я упала вперед, вцепившись руками в простыни, когда он начал чередовать атаки на мой клитор и впитывать каждую каплю возбуждения, которое изливалось из меня.

Джерико жадно пировал у меня между ног, как будто и не засыпал всего несколько мгновений назад.

Чем агрессивнее он поглощал меня, тем неистовее двигались мои бедра, пока я не оседлала его лицо с полной отдачей. Время от времени я задавалась вопросом, не причиняю ли я ему боль, и тогда он делал что-то своим языком, от чего все мысли, страхи и рассуждения улетучивались.

— Джерико, детка, я сейчас кончу, — закричала я.

Я не могла вспомнить, была ли я когда-нибудь крикуньей. Я плакала, я стонала, я хныкала, да… но я никогда не был крикуньей.

Джерико издал ободряющий звук как раз перед тем, как схватить меня за задницу обеими руками, удерживая на месте, и набросился на мой клитор, как будто он был изголодавшимся мужчиной, а я — его десертом.

Я никогда не испытывала ничего подобного.

Когда я кончила, я не просто потеряла контроль над своим телом.

Мне казалось, что я полностью покинула его.

— Господи, — услышала я, как кто-то выругался у меня за спиной.

Это мог быть либо Хьюстон, либо Лорен. У меня слишком громко звенело в ушах, чтобы знать наверняка. Долгими оглушительными мгновениями спустя мой оргазм утих, но Джерико все еще благоговейно целовал меня там. Я заскулила, когда моя чувствительная киска запротестовала, поэтому он неохотно отпустил меня. Я не ушла далеко, так как у меня подкашивались ноги, поэтому упала на кровать рядом с ним.

Своим затуманенным зрением я увидела, что Хьюстон вернулся и теперь прислонился к нижнему правому столбику кровати с ленивым, похотливым выражением в глазах.

— Мы еще не закончили, — предупредил он меня, когда мне показалось, что я вот-вот усну.

Я украдкой взглянула на Джерико, лежащего рядом со мной и наблюдающего за мной таким же взглядом, пока он медленно расстегивал свой ремень и джинсы.

Ох.

Его губы блестели от моих соков, и, словно только что осознав это, он наклонился и поцеловал меня, заставляя попробовать себя на вкус.

Я жадно застонала, углубляя поцелуй.

— Сейчас мы тебя трахнем, хорошо? — прошептал он после того, как слегка отстранился.

Он стянул джинсы с ног, в то время как Хьюстон расстегивал свои собственные, и я остановилась, когда до меня дошел смысл его слов:

— Вы оба… в-в одно и то же время?

Прикусив нижнюю губу, Джерико кивнул, прикрыв глаза. Я быстро села, когда мое сердце бешено заколотилось в груди. Было слишком много запахов, слишком много вкусов.

Мы этого еще не пробовали.

Каждый из них был со мной по отдельности, а иногда они были по очереди, но у меня никогда не было больше одного из них сразу.

У меня никогда не было больше одного сразу.

Я почувствовала, как рука Джерико сжала мое бедро, когда он приподнялся и поцеловал меня в шею.

— Все в порядке, — мягко заверил он меня. — Мы позаботимся о тебе.

Очевидно, это не подлежало обсуждению.

Я свирепо посмотрела на Хьюстона, который теперь был обнажен, в то время как Джерико продолжал атаковать мою шею. Не знаю, почему мне так нравилось, когда мы притворялись, что у меня нет выбора.

Их безумие вызывало и постоянно испытывало мое собственное.

Все еще целуя меня в шею, Джерико уложил меня на спину с помощью нежных поцелуев, в то время как Хьюстон отошел к краю кровати, куда поставил смазку, которую оставил на тумбочке. Затем он присоединился к нам на кровати, и они вдвоем покрывали меня поцелуями до тех пор, пока не осталось ничего, кроме них.

Хьюстон опустил голову, втягивая мой правый сосок в свои губы, и я выгнула спину, застонав, что привлекло Джерико от моей шеи к моему рту.