Настолько. Чертовски. Легче.

Я бы презирала себя потом целую вечность, так что, может быть и нет?

Я сняла трубку, встала с барного стула и нажала зеленую кнопку, направляясь в свою комнату. Маэко видела кто звонил, так что я была уверена, что Гриффин тоже скоро узнает. В основном из-за того, что они держали в заложниках мой мобильный телефон в те первые несколько дней, я оставалась сильной, и они не сдавались.

Закрыв и заперев дверь своей спальни, я подошла к кровати, легла и некоторое время смотрела в потолок. Почти ожидала, что он повесит трубку, когда наконец поднесла телефон к уху:

— Алло?

— Ты не обязана этого делать, — поприветствовал меня Рик. Его голос был не таким грубым, как раньше, но ему все еще не хватало той мягкости, к которой я привыкла. Я не позволяла себе спросить почему.

— Я делаю это не для вас.

— Тогда для кого ты это делаешь? — бросил он вызов.

Хороший вопрос.

— Есть ли причина, по которой ты позвонил, Джерико?

— Она больше не моя жена.

Я приняла сидячее положение, в то время как все эмоции, которые я обещала себе больше не испытывать к нему, разом нахлынули на меня. Он был тих, и каждый отрезок тишины разрушал кирпичики, которые я складывала, чтобы не подпустить его.

Я чувствовала его боль. Мог ли он почувствовать мою?

Не сомневалась, что мы оба были бы довольны тем, как текут секунды, минуты и часы, притворяясь, что мы не тянемся друг к другу молча по телефону. Я бы проснулась утром, а он все еще был бы там. Я бы это знала, потому что услышала бы его громкий храп по телефону.

Я почти улыбнулась.

Почти.

— Поздравляю, — сказала я ему самым сухим тоном, который противоречил моему бешено колотящемуся сердцу.

Это ничего не меняет, глупышка.

— Спасибо. Брэкстон?

— Да, Джерико?

— Я знаю, ты говоришь себе, что это не имеет значения, но это так. Мы оба это знаем. Ты никогда не была претендентом на мое сердце, Брэкстон Фаун. Ты всегда была гребаным победителем.

Я действительно улыбнулась, когда сладкий и аппетитный аромат ягод наполнил мой нос. Не знаю, было ли это удачей или несчастьем, что мгновение спустя Грифф постучала в мою запертую дверь, но я была избавлена от необходимости отвечать.

— Открой эту дверь прямо сейчас, Брэкстон!

Я услышала гортанный смешок Рика, за которым последовало приглушенное проклятие, а затем чьи-то зубы пронзили меня, и я почувствовал вкус вишни на своем языке. О, боже. Отъебись, вагина.

— Полагаю, тебе уже пора идти? — спросил он меня.

— Ага. Извини. Мама не разрешает мне разговаривать с мальчиками, пока я не научусь распознавать того, кто явно уже занят.

Дешевый удар, но этот придурок его заслужил.

Рик снова замолчал, и к нему вернулось чувство стыда, как и должно было быть. Нам не следовало флиртовать.

— Скажи мне, как это исправить, — умолял он, пока Гриффин продолжала колотить в дверь и выкрикивать непристойности. Вполне возможно, она была самым циничным человеком на свете. Даже если бы я простила их, будьте уверены, она никогда бы этого не сделала.

С богом, Маэко.

— Не уверена, что ты сможешь, — тяжесть этой правды легла на мои плечи, и я была рада, что уже сижу. Розы. Я почувствовала запах роз. — Не думала, что когда-нибудь смогу, но я уже простила тебя, — честно сказала я ему. — Но не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова доверять тебе.

Он снова замолчал, а потом…

— Ты прощаешь меня? — прошептал он. В его тоне слышалось облегчение, а также удивление.

— У тебя есть ребенок, о котором тебе не разрешалось знать — ребенок, рожденный в союзе, о котором ты, очевидно, все еще достаточно заботишься, чтобы сохранить его после всего этого времени. Я знаю, почему ты колебался, и понимаю. Вот почему я не могу просить тебя отвернуться от них. Я не могу нести ответственность за то, что кто-то другой не является тем, кто он есть на самом деле. Включая меня саму.

— Брэкстон…

— Ты освободил меня, — закрыв глаза, я почувствовала, что могу влететь. — Хьюстон? Лорен? Знаю, вы слушаете, — я услышала движение на заднем фоне и представила, как они наклоняются ближе. — Вы тоже освободили меня, — прошептала я им. — Но доверять вам — значит просить меня снова взвалить на себя этот груз, и… я не могу.

Я почувствовала извинение на своих губах и проглотила его.

Я не буду жалеть.

В течение нескольких блаженных недель они могли попросить меня набросить лассо на Луну, и я бы попросила их передать мне веревку.