Шрифт:
– Карслейк – старая баба, набитая грязными сплетнями! – кипятился Гэбриэл. – Знаете, что он имел наглость мне сказать?!
– Да, мне уже все известно. Между прочим, в это время я обычно отдыхаю. И не принимаю посетителей.
– Ерунда! Отдых вам ни к чему, вы и так постоянно отдыхаете. Вы обязаны меня выслушать! Должен же я, черт побери, выпустить пар! К тому же, как я вам уже говорил, это единственное, на что вы годитесь, так что извольте быть любезным и терпеть, когда людям захочется услышать звук собственного голоса!
– Я хорошо помню, как мило вы мне сказали об этом.
– Сказал, потому что хотел задеть за живое.
– Я так и понял.
– Может, это прозвучало несколько грубо, но, в конце концов, нельзя же быть таким тонкокожим и чувствительным!
– Собственно говоря, ваши слова заставили меня встряхнуться. Я был окутан таким вниманием, предупредительностью и тактичной заботой, что выслушать неприкрытую правду стало просто облегчением!
– Теперь вы говорите дело! – заявил Гэбриэл и вернулся к собственным чувствам и резонам.
– Я что, не могу в общественном месте предложить бедной женщине чашку кофе без того, чтобы меня не заподозрили в безнравственности?! – бушевал он. – Почему я должен считаться с тем, что подумают люди, у которых вместо мозгов сточная канава?
– Гм! Вы ведь хотите стать членом парламента, не так ли? – спросил я.
– Я им буду!
– Точка зрения Карслейка такова, что вы им не станете, если будете и дальше публично демонстрировать свои дружеские отношения с миссис Барт.
– Какие все-таки люди свиньи! – воскликнул Гэбриэл.
– О, да-да!
– Как будто политика не самое грязное дело на свете!
– Опять-таки не могу не согласиться!
– Перестаньте ухмыляться, Норрис! Черт побери, сегодня вы меня раздражаете! И если вы думаете, будто между мной и миссис Барт есть что-нибудь недозволенное, вы ошибаетесь! Мне ее просто жаль – вот и все! Я ни разу не сказал ей ничего такого, что не могли бы при желании слышать и ее муж, и все члены Наблюдательного комитета [12]
note 12
Наблюдательный комитет комитет при муниципалитетах городов-графств, следящий за работой полиции и городских служб.
Сент-Лу. О Господи! Подумать только, как приходится себя сдерживать во всем, что касается женщин! А я люблю женщин!
Гэбриэл был глубоко уязвлен, хотя ситуация имела комическую сторону.
– Эта женщина ужасно несчастна, – продолжал он совершенно серьезно. Вы не знаете, даже представить себе не можете, что ей приходится терпеть. Какая она мужественная и преданная. Она даже не жалуется. Говорит, что, наверное, и сама каким-то образом частично виновата. Хотел бы я добраться до этого Барта. Он же настоящая скотина! Я бы его так отделал, что и родная мать не узнала!
– Ради всего святого! – Я в самом деле встревожился. – Где ваше благоразумие, Гэбриэл?! Публичная ссора с Бартом сведет на нет ваши шансы победить на выборах.
Гэбриэл засмеялся.
– Кто знает? Может, оно стоит того! Я вам скажу... – Он вдруг запнулся.
Я повернул голову, пытаясь понять, что прервало этот словесный поток. Из сада в дом вошла Изабелла. Она поздоровалась с нами обоими и сказала, что Тереза попросила ее помочь подготовить Длинный Амбар к вечеру.
– Надеюсь, мисс Чартерно, вы почтите нас своим присутствием? произнес Гэбриэл, совершенно не идущим ему, льстивым, нарочито оживленным тоном: присутствие Изабеллы неизменно действовало на него наихудшим образом.
– Да. Мы всегда приходим на такие вечера, – спокойно ответила Изабелла и отправилась на поиски Терезы. Как только она вышла, Гэбриэл взорвался:
– Какая любезность со стороны принцессы! Какая снисходительность! Как мило, что она готова пообщаться с простыми людьми! Уверяю вас, Норрис, что Милли Барт стоит дюжины таких чопорных девиц, как эта Изабелла Чартерис. Изабелла Чартерно! Да кто она такая, в конце концов?!
Кто такая Изабелла, кажется, и так было ясно, однако Гэбриэл с видимым удовольствием продолжал развивать эту тему:
– Бедна как церковная мышь. Живет в ветхом, полуразрушенном старом замке и считает себя выше всех! Слоняется там без всякого дела и надеется, что вернется домой драгоценный принц и женится на ней. Да она его никогда не видела! Какие чувства могут быть у нее к этому принцу?
Но она готова выйти за него замуж. Тьфу! Меня тошнит от таких девиц. Правда, тошнит! Изнеженные, избалованные пикинесы – вот кто они такие! Она мечтает стать леди Сент-Лу? С этим все, кончено! Смешно! Глупая шутка из мюзик-холла.