– Обо мне и майоре Гэбриэле? – Она удивленно смотрела на меня, и лицо ее медленно покрывалось краской от Шеи до корней волос. Это меня так смутило, что я отвел взгляд. – Вы хотите сказать, – неуверенно произнесла Милли, – что не только Джим... другие тоже говорят?..

– Когда идет предвыборная кампания, кандидату приходится быть особенно осторожным, – назидательно вещал я и сам себе был противен. – Он должен избегать, как говорил Святой Павел, даже видимости зла. Понимаете?

Такие обычные в другое время поступки, как пригласить даму в кафе или встретить ее на улице и поднести покупки... этого достаточно, чтобы люди начали злословить.

Милли смотрела на меня испуганными карими глазами.

– Но вы мне верите? Вы верите, что ничего не было?

Он никогда и слова не сказал! Только был очень-очень добр.

Больше ничего! На самом деле – ничего!

– Ну конечно, я вам верю. Но кандидат не может позволить себе даже быть добрым. Этого требует нравственная чистота наших политических идеалов, – добавил я с горечью.

– Я бы никогда не причинила ему вреда! Ни за что на свете!

– Разумеется, Милли! Я в этом уверен.

– Что я могу сделать, чтобы все исправить? – Она умоляюще смотрела на меня.

– Я бы вам посоветовал... гм!., держаться в стороне, пока не пройдут выборы. Постарайтесь, если сможете, чтобы вас не видели с ним вместе.

– Да, конечно! – Милли кивнула. – Я вам так благодарна, капитан Норрис, за то, что вы мне сказали. Я никогда бы не подумала... я... он был так добр ко мне.

Милли встала, собираясь уходить, и все бы кончилось благополучно, не появись именно в этот момент на пороге Джон Гэбриэл.

– Привет! Что тут происходит? Я прямо с собрания.

Говорил, пока в горле не пересохло. Херес есть? Виски сейчас нельзя: дальше у меня встреча с мамашами, а от виски сильный запах.

– Мне пора идти, – сказала Милли. – До свидания, капитан Норрис! До свидания, майор Гэбриэл!

– Подождите минутку! – остановил ее Гэбриэл. – Я пойду с вами.

– Нет-нет! Пожалуйста, не надо! Мне... мне нужно спешить.

– Хорошо! – воскликнул Гэбриэл. – Раз нужно спешить, я откажусь от хереса.

– Ну пожалуйста! – Милли вспыхнула от смущения. – Я не хочу, чтобы вы шли. Я... я хочу идти одна.

Она почти выбежала из комнаты. Гэбриэл резко повернулся ко мне.

– Кто ей наговорил? Вы?

– Да, я.

– С какой стати вы лезете в мои дела?

– Мне наплевать на ваши дела. Это касается консервативной партии.

– А вам разве не наплевать на консервативную партию?

– Если хорошенько подумать, – пожалуй, наплевать! – признал я.

– Тогда зачем совать во все свой нос?

– Если хотите знать, Милли Барт мне симпатична, и я не хочу, чтобы она чувствовала себя несчастной. А она будет винить себя, если каким-то образом из-за дружеских отношений с ней вы проиграете на выборах.

– Я не проиграю выборы из-за моих отношений с миссис Барт.

– Вполне возможно, что и проиграете. Вы недооцениваете силу грязного обывательского воображения.

Гэбриэл кивнул.

– Кто вам посоветовал поговорить с ней?

– Миссис Бигэм Чартерис и леди Трессилиан.

– Старые карги! И леди Сент-Лу?

– Нет. Леди Сент-Лу не имеет к этому отношения.

– Если бы я узнал, что это старая ведьма отдала приказ!.. Я бы повез Милли Барт куда-нибудь на уик-энд – и пусть все они катятся к черту!

– Это бы великолепно завершило дело! А я думал, вы хотите выиграть на этих выборах.

Гэбриэл неожиданно ухмыльнулся. К нему вернулось хорошее настроение.

– Я и выиграю. Вот увидите!

Это был один из самых прекрасных, теплых летних вечеров. Люди со всех сторон стекались к Длинному Амбару.

В программу празднества входили танцы и призы за лучший маскарадный костюм.

Тереза покатила мою каталку вдоль Амбара, чтобы я мог вдоволь полюбоваться зрелищем. Все казались очень оживленными. Гэбриэл был в прекрасной форме: рассказывал разные истории, пробираясь в толпе, острил, мгновенно парировал реплики, обменивался шутками. Он был весел, уверен в себе. Особое, несколько преувеличенное внимание Гэбриэл уделял присутствовавшим дамам, что с его стороны, по-моему, было дальновидно. В общем, его веселость передавалась аудитории – и все шло как по маслу.