— Мы с отцом не будем раздавать жалованные грамоты кому попало по просьбе кого попало, — сказал король, — Чорторыльский мне никто. Или он предлагает что-то значимое для короля в обмен на должность?

— Эти ходоки весьма ловкие парни. Могут таскать каштаны из огня как в подлунном мире, так и в немного другом. Вашему Величеству не нужны в ближайшее время какие-нибудь особенные услуги?

— Я уже король. Моя страна сейчас не воюет. У меня здоровы родители. И я никому не завидую ради того, что можно купить за деньги. При всем моем интересе к Барбаре, я не пошлю убийц к Гаштольду. Тем более, что звезды ему и так немного отмерили. Дети-то у них с Барбарой будут?

— Нет.

— Тем более. Что такое они пообещали взамен, что ты посчитал, что это прошение заслуживает быть упомянутым?

— Если будут на то воля Вашего Величества, — сказал Твардовский, — то они окажутся в долгу и передо мной, из-за чего я уже решил, что они поедут в Вену.

— Зачем?

— Достанут мне одну птицу из королевского парка. Или хотя бы попытаются.

— Тебе больше послать за птицей некого?

— Мои возможности ограничены владениями короля Польши. Увы, даже в вассальных землях великого князя Литовского я простой ученый.

— Вот! Я придумал! — воскликнул Сигизмунд Август, — Пусть они там как-нибудь нагадят Фердинанду, чтобы ему расхотелось устраивать мой брак. Пусть украдут эту твою птицу, пусть разнесут полпарка, подожгут Вену. Или найдут для принцессы другого жениха.

— И тогда Ваше Величество отдаст Виленское воеводство Чорторыльскому?

— Почему бы и нет. Я, правда, с ним не знаком. Но если он выставляет двадцать шесть всадников и честно воюет на нашей стороне, то будь он хоть сам черт, то имеет право претендовать на воинские должности. Маму устроит и то, что он не родственник ни Радзивиллам, ни Гаштольдам, опять же, будь он хоть сам черт, лишь бы шляхтич.

— А что скажет отец?

— Если бы у отца был свой претендент, он бы уже полгода сидел на должности. Отец мог отдать ее по наследству Станиславу Гаштольду, но Станислав, как сказал бы астролог, звезд с неба не хватает. Пусть сидит новогрудским воеводой и хватит с него. Геркулес пытается протащить своих друзей, но мама со скандалами всех отклоняет. Хорошо, что у этого Чорторыльского хватило ума не подкатывать через Радзивиллов. Через любого проходимца у него больше шансов.

Король ушел, и Твардовский выпустил гостей из кухни.

— Вот так, друзья мои, — сказал он, — Собрались за птицей — везите птицу. Но не забудьте хорошо пошалить в Вене.

— Настолько, чтобы короли отменили договор о женитьбе детей? — уныло переспросил Ласка.

— За такое вешают, — сказал Вольф.

— Достаточно, чтобы ко времени вашего возвращения Фердинанд Габсбург поссорился с Сигизмундом Старым.

— Но не отменил брак?

— Этот брак, к сожалению, записан на небесах, хотя я не говорю об этом Его Величеству. Отменить его не в вашей власти. Необходимо и достаточно, чтобы у Сигизмунда Августа создалось впечатление, что брак будет отменен. Поэтому или пан едет в Вену за птицей и побочным ущербом, или отдает мне саблю прямо сейчас, а дальше я что-нибудь придумаю.

— Саблю, — сказал Вольф.

— В Вену, — сказал Ласка, — И про побочный ущерб речи не было. Птицу в обмен на жалованную грамоту.

— Как пану угодно, — усмехнулся Твардовский, — Я облегчил задачу, а не усложнил. Если бы пан умел воровать из королевских замков и не попадаться…

— Нет ли какого дипломатического повода для отмены брака? — спросил Вольф.

— Звезды говорят, что Изабелла Ягеллонка, дочь Сигизмунда Старого и жена венгерского короля Яноша Запольяи принесет мужу сына и наследника. По гороскопу Яноша Запольяи король умрет вскоре после рождения наследника. На венгерскую корону претендует Фердинанд Габсбург, но венгры его не любят, и поддержат сына короля Яноша. Если Сигизмунд заступится за внука, это повлечет охлаждение отношений с венским двором.

— Понятно, — сказал Вольф, — Покорнейше благодарим и откланиваемся.

— Погодите-ка. Я тут подумал, не составить ли на вас по гороскопу.

— На меня сразу раздумывайте.

— Наверное, можно, — сказал Ласка.

Он не особенно верил в предсказания, но мертвый дед указал дорогу, которая сразу привела к живой воде. Наверное, к некоторым предсказателям надо прислушиваться. Во всяком случае, к тем, кто действительно связан с колдовским миром.

— Шарый! — крикнул Твардовский, — Составь гороскоп на этого молодого пана!

— Какой? — уточнил Шарый.

— Да самый простой, на полгода-год, пока пан не ушел. Подробный досчитать всегда успеем.

— Это можно.

Шарый подошел поближе и посмотрел Ласке в глаза. От взгляда стало дурно, голова закружилась. Как будто не человечьи очи напротив, а два острых шила. Вольф даже приобнял друга за плечи, чтобы тот не упал.

— По глазам, господа хорошие, возраст человека виден как возраст дерева по годовым кольцам, — сказал Шарый, — А родился пан в Москве?