Король изволил завтракать. Такой уж был человек Франциск, что на одном месте не засиживался, не застаивался и не залеживался. Император Карл постоянно ездил по своей огромной империи, но как куда-то приезжал, так садился за стол и занимался делами государственной важности. Франциск предпочитал жить в Фонтенбло, но дела государственной важности перекладывал на плечи своих мудрых министров и генералов. Сам же пропадал то на охоте, то у любовницы. Из государственных дел он больше всего интересовался строительством нового дворца в Фонтенбло и проводил немало времени с архитекторами и живописцами.

Все придворные знали, что короля можно предсказуемо застать за завтраком, поэтому пока Франциск кушал, перед ним выступали с докладами и просьбами важные люди.

— Его Величество хмуриться изволит, — сказал герольд у входа, — Мадам д’Этамп сказала, что ему опять Павия снилась.

— Кто там сейчас? — спросил Арман.

— Приматиччо.

Приглашенный ко двору за большие деньги Франческо Приматиччо занимался для короля декоративными работами во дворце. Король его очень любил и ценил.

— И как Его Величество?

— Сердится. По срокам ругается. Фьорентино в тюрьме, ди Пеллегрино больной.

— Я без очереди пойду, — сказал Арман, — У меня дело редкостное, я за каждый день Его Величество не беспокою. И денег просить не собирался.

— Ты скажи сначала, хорошее дело или нет, — ответил герольд, — Как кому лучше идти с докладом, до тебя или после? Или вовсе сегодня под руку не соваться?

— Забавное дело. На конюшню вор приходил, а я его поймал. Он говорит, что не простой вор, а особенный. Аудиенции просит.

— А если королю не понравится, что у него вор аудиенции просит?

— Так он тут же вора и повесит! Или голову отрубит. Или там, конями разорвет. Какое ни есть, а развлечение.

Арман не собирался представлять Ласку королю как вора. Но нельзя же сказать при всем честном народе, что это не вор, а императорский рыцарь с секретным предписанием.

Министры, генералы, чиновники и придворные зашушукались, переглянулись, и решили, что пусть Арман идет первым. После него у короля может быть и будет хорошее настроение, а после прочих вряд ли. Не нашлось сегодня никого с хорошими новостями, чтобы вот прямо порадовать его величество. И пусть идет вот прямо сейчас, спасает беднягу Приматиччо.

Арман и Ласка вошли в королевскую столовую. За столом сидел Франциск только с самым ближним кругом. Королева и наследный принц Генрих с супругой. Перед столом стоял, потупив глаза, итальянец средних лет.

Насчет говорить ли про императора Ласка не задумывался. Говорить. Во-первых, и так император Карл с королем Франциском не дружат. Во-вторых, едва новый вороной конь встанет в императорское стойло под табличку, королевские шпионы отпишут об этой новости в Париж. Шпионы не отпишут, так со светскими сплетнями новость дойдет.

— И что? — орал король, — Вот вы понаехали в Париж, горячие итальянские парни, и тут же вусмерть переругались. Один больной, другой в тюрьме за клевету. Кто мне дворец доделает? Я какие ворота раньше увижу, новые ворота Фонтенбло или ворота рая?

— Виноват, Ваше Величество, — низко поклонился Приматиччо.

— И ты еще в Рим собрался? Минус один, минус два и минус три! Мне что, один Фантуцци будет весь дворец расписывать?

Воспользовавшись паузой, герольд объявил:

— Инспектор королевских конюшен Арман де Виллар по неотложному делу!

— Ты стой, — король ткнул пальцем в Приматиччо, — Ты докладывай. Что с моими лошадками?

— В порядке лошадки, Ваше Величество, — ответил Арман, — Цыгане с ведьмой одного коня увели, да я догнал. Этот добрый рыцарь мне помог у них коня отбить.

— Мне уже доложили, что он вор, а ты его покрываешь, — сказал король, — Почему бы мне его не повесить?

Наверняка старший конюший наябедничал, собака худая. И что теперь делать?

— Воля Ваша, хоть вешайте. Но сначала выслушайте.

— Этот?

— Он самый. По-немецки говорит, по-нашему нет.

— Докладывай, — Франциск без труда обратился к Ласке по-немецки. Для королей вообще характерно знать языки наиболее значимых сопредельных государств.

— Грешен я, Ваше Величество. Бес попутал, — признался Ласка.

— Грешников у меня во Франции полно, — ответил король, — Это не повод, чтобы отвлекать мое величество от важных государственных дел.

— Волей Божию образовался у меня долг чести перед императором Карлом.