Грудная клетка подо мной заурчала от смеха.

– Ты наконец просыпаешься?

Я несколько раз моргнула, и лицо Энсона появилось перед глазами.

– Привет.

Он убрал волосы с моего лица.

– Привет.
– Он поцеловал меня в висок, и мое сердце бешено заколотилось в груди.

– Она проснулась?
– спросил Холден, входя в гостиную.

– Да, - проворчал Энсон, наклонилась и прошептал мне на ухо: - Провести с тобой время один на один будет непросто.

У меня перехватило дыхание.

– Ладно, Казанова, - сказал Кин, опуская руку на плечо Энсона.

Я выпрямилась, соскользнув с колен Энсона на диван, и встала между ним и Кином.

– Как Вон?

– Я в порядке, - проворчал Вон, входя в комнату, прищурено глядя на меня.
– Тебе следовало послушаться меня и убежать. Тебя могли ранить или убить.

– Я не собиралась оставлять тебя.

Он шагнул вперед.

– Я могу сам о себе позаботиться. Ты явно не можешь этого сделать.

Энсон встал, встав между нами.

– Тебе нужно отступить, прямо сейчас. Последнее, что нужно Ро, - это чтобы кто-то кричал на нее.

Вон сжал челюсти.

– На нее нужно накричать, если она молится о том, чтобы пережить этот год.

Холден издал оглушительный свист.

– Давайте все сбавим обороты на ступеньку ниже.

Вошел Лукас, неся поднос, уставленный закусками.

– Давайте поедим. Голод только усугубляет ситуацию.

У меня в животе громко заурчало. Энсон повернулся, приподняв бровь.

– Это была ты?

Я прижала руки к животу, плотнее закутываясь в одеяло.

– Я не так уж много съела за обедом.

Лукас завернул мягкий крендель в салфетку и протянул его мне.

– Ешь.

– Я буду есть, если вы, ребята, будете рассказывать.

Они все посмотрели на Холдена.

Я подцепила крендель.

– Значит, ты здесь главный?

Он опустился на кофейный столик так, чтобы оказаться прямо напротив меня, в то время как Лукас опустился на стул, а Вон подошел поближе.

– Мой отец - альфа, и я второй в очереди.

– Альфа означает лидер, верно?

Холден кивнул.

– Коби - его бета или заместитель по команде. Сэм - его третий помощник в качестве главного силовика. Но когда я закончу учебу, я возьму на себя роль Коби, а она возьмет на себя роль Сэма.

– И вы все всегда были...

– Волками-перевертышами?

Я кивнула.

– Да. Мы такими родились. Волков-перевертышей создать невозможно. Тебя ведь удочерили, верно?

Я напряглась, откидываясь на подушки дивана.

– Да, но я не превращаюсь в волка, Холден.

Кин сжал мое колено.

– Изменение не срабатывает, если ты не находишься рядом с другими волками по крайней мере год. Это мера самозащиты.

– Но ты можешь ошибаться. Почему ты вообще думаешь, что я могу такой стать?

– Мы чувствуем твой запах, - объяснил Холден.

– Чувствуете мой запах? – пискнула я.

Он дернул гуами.

– Я почувствовал твой запах в тот первый день, когда увидел тебя в окне. Он был слабым, но определенно волчьим. Мы с папой знали, что должны выяснить, появилась ли в городе новая волчья семья, но это была только ты.

– Чем я пахну?
– Я не могла удержаться от вопроса.

Пристальный взгляд Холдена встретился с моим.

– Поле после свежего весеннего дождя. И дом.

Все во мне сжалось, когда я вспомнила, как вошла в комнату Энсона и почувствовала запах дома.

– Ч-что это значит?

Энсон обвил меня рукой.

– Это значит, что ты наша.

– 35-

– Ваша? Как ваша?
– Мое сердце бешено колотилось о ребра. Я могла поклясться, что чувствовала, как меня тянут в пяти разных направлениях, мягкие толчки исходили из моей груди.

Вон прекратил расхаживать по комнате.

– Я не связан с ней.

Маленькая надежда, за которую я цеплялась, рассыпалась у меня в руках.

Кин вскочил на ноги и направился к брату, толкая его в грудь.

– Что, черт возьми, с тобой не так? Знаю, ты напуган, но это не дает тебе права быть мудаком, не по отношению к Роуэн.

– Я не боюсь, - процедил Вон сквозь зубы.

– В самом деле? Потому что именно так это выглядит для меня. Никогда не думал, что мой брат может оказаться трусом.