Мясника из подземелий четвертовали. Дюжину чиновников и генералов повесили, еще две сотни отправили на каторгу. Антуан Деливре получил отсрочку от казни на несколько лет.

Буря в правительстве разразилась чудовищная, но она меркла в сравнении с тайфуном, устроенным журналистами.

– Такое чувство, что мы осудили не две сотни человек, а принесли в жертву три тысячи младенцев, – мрачно заметил Леонардо, отложив газету в сторону. – Конечно, никто не знает всех масштабов катастрофы, но истерика прессы мне уже надоела.

Они впервые встретились после казни Мясника в любимом ресторане контрразведчика.

– Ничего личного, просто бизнес, дополнительные тиражи сами себя не продадут, – невозмутимо сказал генерал-инспектор Бастон. – Не беспокойтесь, в Рутении начались волнения, так что через пару дней «ответственная общественность» про нас забудет. Она падка на громкие и быстрые новости.

– В Рутении? – напрягся Леонардо.

– Ничего серьезного. В воскресенье расстреляли демонстрацию рабочих. Обычная ситуация, у нас происходит регулярно. Уверен, все закончится раньше, чем газетчики заработают миллион франков, – уверенно заявил генерал-инспектор. Заметив, как Леонардо переменился в лице, он поспешил сменить тему: – Как мадам Милано?

– В прекрасном расположении духа. Чего не скажешь о моих нервах, – честно ответил Леонардо, невольно улыбнувшись. – Надеюсь, через три месяца станет легче.

– Лео, дальше легче не будет, – усмехнулся Бастон. – Поверьте моему опыту, отцовство готовит для вас много интересных приключений.

– Хоть в чем-то вы с Мишелем солидарны, – усмехнулся следователь. – Он уже пугает меня выходками будущих внуков.

– Думаю, у него есть для этого все основания, – рассмеялся Жульен. – Скромностью и покорностью никто из вас не отличался. Уверен, ваши дети потреплют нам всем нервы.

– Будем надеяться, что этим будут заниматься только они, – смутившись, произнес Леонардо.

– Хороший тост, месье инквизитор. Просто прекрасный! – подняв бокал, произнес генерал-инспектор. – Выпьем же за это!