– А твои как? – поспешил сменить тему Вилли.

– В Элисаре все более-менее спокойно. Тяжело, но жить можно.

Еще в начале войны Лео вывез туда семью. Столица внезапно оказалась очень близка к линии фронта.

– Это хорошо, очень хорошо, – медленно произнес Вилли на полтона тише добавил: – Рад за тебя.

Милано нечего было сказать по этому поводу. Форли от семьи такие письма уже не могли прийти.

– Я ваша смерть! Я ваша погибель! Вам не уйти от меня! – надрывался голос в голове.

«Вот это да. Боюсь и трепещу», – недовольно подумал Милано.

Это продолжалась уже не меньше получаса. У него голоса в голове вызывали лишь раздражение, но многих солдат такое «приветствие» заставляло нервничать вплоть до мокрых штанов.

В узкую кишку окопа спрыгнул демон.

Огромный рост, уродливая морда с гигантской пастью, непропорционально длинные руки с острыми когтями, короткие мощные ноги. Черная кожа резко контрастировала с белыми глазами без радужки и зрачка.

Кто-то из «овечек» позади вскрикнул, кто-то потянулся к пистолету. Про чары не вспомнил никто.

Комиссар Милано среагировал раньше всех.

Первым в демона полетели воспоминания. Первый слой – почти безобидный, память о контакте с серебром. Неприятно, но и только. Второй – воспоминая о том, как один инквизитор выбивал информацию из демонов. «Языки» бывают разные.

Считалось, что потусторонних тварей невозможно запугать. Но отдельные люди с этим неплохо справлялись.

Тварь застыла, ее глаза испуганно расширились. Лео нажал на спуск.

Все восемь серебряных пуль попали в голову. С утробным ревом тварь рухнула на землю.

– Чего встали?! – заорал на застывших позади него малефиков Милано, перезарядив пистолет. – Демона мертвого никогда не видели?! Еще успеете! Вперед-вперед! Или мы тут все поляжем!!!

Естественно, у них не было двух недель. И даже одной. Жалкие несколько дней.

Почти сразу после прибытия пополнения сарконцы ударили по их позициям, прорвали фронт и двинулись вперед.

Ни о какой контратаке и речи быть не могло. Командование приказало начать организованнее отступление на запасные позиции. Но оно имело все шансы постепенно превратиться в беспорядочное бегство.

По закону подлости, именно в этот момент Лео проводил политзанятия с новоприбывшей партией «овечек». Да, это тоже входило в его обязанности.

Следователь бюро надзора объясняет малефикам что такое хорошо, а что такое плохо. Д’Эрсте, наверное, в такие моменты в гробу вертится, как лопасти мельницы. А компанию ему в этом составляет первый консул. Только он вертится постоянно, понимая до чего довели Республику политиканы после его смерти.

«Бесполезные овцы! А я тогда пастырь, мать вашу, душ заблудших! – подумал Милано, перешагивая через убитого демона. – Это просто вырвавшийся вперед монстр. Основные силы подойдут позже. Надеюсь, мы успеем до резервных позиций раньше, чем они».

Неподалеку загрохотала артиллерия. И если слух не обманывал Леонардо, это были не их пушки. Таких калибров у них попросту не было.

Вслед за ним пришел пробирающий до костей вой, который могла издавать только глотка демона.

«А вот это уже отряды прорыва!» – отстраненно подумал комиссар. Серебра на всех точно не хватит.

– Тише-тише, Лео, это всего лишь кошмар, – тихо сказала Жанна, когда он подскочил с кровати.

Милано и глазом не успел моргнуть, как его снова уложили в кровать и положили на лоб холодный компресс.

– Все хорошо, ты в больнице. Я рядом, – успокаивающим голосом сказала жена.

– Б-больница? – хриплым голосом спросил следователем, пытаясь приподняться.

– Да, тебе сильно досталось. Не волнуйся, все хорошо, – ответила Жанна, снова укладывая его на место. – Лежи. Я сейчас позову врача.

В полутьме палаты ее лицо казалась незнакомым. Или таким было все вокруг после этого жутко реалистичного сна, подаренного малефиком?

Или был ли это сон?!

Последняя мысль заставила Леонардо вздрогнуть и с ужасом посмотреть на любимую.

– Что такое? – всполошилась она. – Тебе плохо?

– Нет, но я, кажется, схожу с ума, – пробормотал Милано. – Мишель рядом? Неожиданно… Позови его сюда. Он мне сейчас нужнее врача.

Мадам Милано с сомнением посмотрела на мужа, но встала со своего места.

Лео закрыл глаза и выдохнул.

На дворе тысяча девятьсот третий год. Третий, а не семнадцатый.

И все это было лишь кошмаром чернокнижника, а не видением будущего. Просто маленькая месть от самого наглого малефика современности.