– Родственники? – быстро уточнил Милано. Неужели Баннер официально обратился в полицию?

– Нет, работодатель, его уже отправили к нам «синие».

– Дело становится все интереснее и интереснее, – задумчиво сказал Лео, положив трубку.

Отес Шевоше был буржуа средней руки из семьи потомственных портных. Семейное дело он не только сохранил, но и приумножил, сделав в свое время ставку на швейные машинки.

Обороты ателье выросли, появились новые клиенты. Понадобились новые работники. Шевоше нанял опытного приказчика и хорошего бухгалтера. Пара работников быстро смекнули, что их наниматель разбирается в нитках и ткани, но не в бухгалтерском учете и налоговом законодательстве.

Так что через несколько лет они покинули его вместе с крупной суммой денег. Полиции найти их не удалось.

Отес не обанкротился, но его делу был нанесен существенный урон. Пришлось экономить, в первую очередь на зарплатах сотрудников. Естественно, лучшие специалисты быстро покинуло его.

Именно в этот момент портному и подвернулся Астор. История этого парня оказалась проста и банальна – родился в деревне, седьмой сын в семье, после смерти родителей отправился покорять столицу. Вот только не рассчитал свои возможности и быстро оказался без единого су в кармане.

Работать он согласился за сущие гроши – пятьдесят франков в месяц. Лео на этой фразе удалось сдержать лицо с большим трудом. Сто франков — это мало, даже для обладателя казенной квартиры. Если правильно тратить и сдерживаться от излишеств, прожить можно и даже без особых долгов. Но не более.

Стоит ли говорить, что на пятьдесят франков в столице не выжить, даже если ты живешь в подсобке на работе?

Такая мысль Шевоше в голову, очевидно, не приходила. Он не мог нарадоваться на трудолюбивого парня, который заменил собой сразу троих работников.

Ничего странного за ним портной не заметил, кроме поразительной скромности и нелюдимости.

Но идиллия продолжалась всего три месяца. В пятницу Астор не вышел на работу, в подсобке его не обнаружили. Отес долго думал, но в воскресенье решил обратиться в полицию.

Стражей правопорядка заявление почтенного буржуа не обрадовало. К счастью, дежурный быстро вспомнил, что у них есть запрос от бюро надзора на человека с такими же приметами. Недолго думая, синие мундиры организовали опознание – благо городской морг был на соседней улице – и с чувством выполненного долга передали дело и напуганного до смерти портного бюро.

Накрутивший себя за время ожидания Шевоше обрушил на следователя настоящий поток слов, надо было только направлять его нужное русло. Так что во время допроса Леонардо записывал и лишь изредка задавал вопросы.

После этого Милано в компании группы надзирателей отправился в ателье. «Прочтение» помещения подтвердило догадки таланта.

Покойный Астор жил двойной жизнью. Он покидал свою подсобку поздно вечером не в обносках, в которых работал, но в дорогом костюме. После этого садился на экипаж и уезжал в неизвестном направлении.

Возвращался он назад обязательно с «подарком» для ателье. Новые катушки ниток, отрезы ткани, пуговицы, бижутерия.

И все это потом использовали швеи для одного единственного платья.

– Месье Арман Баннер. Это платье было сшито для его жены, – побледнев, сказал портной. – Они забрали его неделю назад.

Почему-то Милано был совсем не удивлен, когда услышал это имя.

– Я должен был подготовить еще одно, но она слегла с горячкой, и заказ отозвали.

Это многое объясняло. Головоломка стала потихоньку складываться.

Отправив одного из надзирателей в бюро за помощью, Лео опросил остальных работников и проверил документы портного, проигнорировав его причитания. Следователя не интересовали «ошибки» в бухгалтерии, он искал хоть какую-то информацию, но все было бесполезно. Договор никто не заключал, расписок о получении зарплаты не составляли, нигде свой автограф покойный не ставил.

К экспертам по почерку следователь относился скептически, особенно после одного громкого процесса, но лишняя улика не помешала бы.

Успокоив всколоченного владельца ателье, Леонардо покинул его заведение. Экипаж с отделением штурмовой группы к тому моменту уже прибыл.

Картина понемногу складывалось.

Арман Баннер перешел малефику дорогу. Или же обладал необходимой ему вещью.

Напрямую проклинать жену он не стал, вместо этого с помощью ученика превратил ее платье в настоящую машину смерти. Нити, пуговицы, ткань – все это было проклято, каждый предмет. И какой силой обладало заклятье, наложенное на бедняжку, Милано боялся представить.