Увидев меня, мужчина откладывает телефон и с широкой улыбкой окидывает жарким взглядом. Медленно и со вкусом проходится по всему телу от ступней до макушки, заставляя пылать каждую клеточку. Чувствую, как кровь приливает к щекам, как ускоряется сердце, а внизу живота начинает сладко ныть.

— Завтрак чемпиона, — объявляю севшим голосом.

Ставлю поднос на постель между нами, сажусь с другой стороны и с невозмутимым видом принимаюсь за еду.

— Я бы начал с десерта, — хрипло шепчет Яр.

— Принести чизкейк? — хлопаю ресницами.

Яр одним молниеносным движением спускает поднос на пол, умудрившись не разлить кофе, а вторым подминает меня под себя. Проталкивает колено мне между ног, задирает халатик.

— Дразнишься? — рычит мне в губы.

— Яр, пусти! — визжу. — Даже не думай! Перед боем тебе нельзя!

Но он со смехом набрасывается на мои губы, вдавливает своим телом в матрац. Жарко целует, сминая руками задницу. Мой затуманенный от страстного напора разум плавится от желания. И вот, когда мои трусики отправляются прочь, а влажных складочек требовательно касаются мужские пальцы звонит мой телефон.

— Нахер, — рычит Яр, проникая в меня двумя пальцами.

Я ахаю и выгибаюсь дугой, цепляясь за рельефные мужские плечи. Перед глазами темнеет.

Телефон все звонит и звонит, не переставая. Сигнал прорывается сквозь стук сердца в ушах. Нашариваю гаджет на тумбочке. Взгляд фокусируется не сразу. Звонит Саша.

— Яр! Яр, Саша звонит.

Он нехотя подвигается, не переставая ласкать меня. Нажимаю на дозвон.

— Доброе утро! — нереально деловым и властным тоном отзывается трубка. — Напомни Барковскому, где он должен быть через два часа.

Взвешивание. Дмитрий. Ситуация. Все возбуждение мигом исчезает, сменяясь леденящей душу тревогой.

Надеваю зеленые брюки, черный топ и черную же кожанку. Ко всему этому высокие «мартенсы». С одетым в черное Яром мы очень здорово сочетаемся.

Садимся в «мустанг» и едем, точнее летим на взвешивание. Мощный двигатель громко рокочет, от скорости вжимает в сиденье. Адреналин гоняет кровь. Мне страшно и в то же время волнительно и круто. Мимо журналистов спускаемся на подземный паркинг.

Хмурый Саня приехал раньше и уже ждет там. Весь деловой, в костюме с иголочки и при галстуке. Волосы уложены, между бровей складка, чисто выбрит. Мы с Яром рядом с ним выглядим как двое хулиганистых подростка, отца которых вызвали к директору школы.

Подтягиваются остальные. Представить себе более удивленное выражение лица, чем то, что было у Дмитрия при виде нас с Яром, трудно. Тяжело сглотнув, он выдавливает приветствие и неловко обменивается с Яром рукопожатием. У того такой взгляд, что я б на месте Кабина провалилась сквозь землю. Потемневшие глаза пригвождают к земле, давят, пронзают насквозь. И все это вкупе с нарочито сладкой улыбкой одними губами.

Вадик и Макс зато выглядят всего-то в меру напряженными — такими, какими должны выглядеть тренер и угловой накануне важного боя. Из чего я делаю вывод, что они и правда не в курсе ситуации. Что ж, очень и очень похоже на Яра.

Он притягивает меня за талию к своему боку, сжимает тяжелой рукой. Остальные становятся рядом и вот так, окруженная телохранителями, словно событие именно в мою честь, я ныряю под вспышки камер журналистов. Все что-то орут, вопят за спинами контролирующей ситуацию охраны.

Нахожу взглядом команду противника и его самого. В жизни Рустам Агаев — так его зовут — выше и крупнее, чем на фотографиях и видеозаписях. Начисто выбритый, покрытый какой-то замысловатой татуировкой череп блестит, густые, кустистые брови практически сходятся на толстой, массивной из-за множества переломов переносице. Из-под них влажно поблескивают черные, как угли, глаза. Абсолютно пустые. Они, как и в общем лицо этого мужчины совсем без какого-то выражения, эмоции. Интеллекта. Мама бы сказала «тупое бычье». В принципе, судя по тому, что я прочитала о нем в прессе, парень таков и есть.

Одет он в черную майку-алкоголичку, обнажающую полностью татуированные огромные руки, и черные же спортивные штаны.

Яр скидывает куртку и отдает мне. Затем одним легким движением разрывает на себе футболку и отбрасывает на пол ошметки под одобрительный вой толпы. Раздевается, красуется в ярком свете перед камерами. Подсушенные мышцы играют под гладкой смуглой кожей, штормовой взгляд с ленивой угрозой обводит толпу. Так хищник нежится на солнышке. Он просто ослепительно красив суровой, грозной, опасной красотой. А потом мужчина подмигивает мне и забирается на весы. То же самое потом делает и его противник.