Яр ведет пальцами по губам, подбородку, шее, спускается к груди. Влажный след холодит разгоряченную кожу. Наклоняется ко мне, дышит на губы. Легко касается их, потом прокладывает извилистую линию поцелуями к груди, заставляя выгибаться под ним.

Расстегнув ширинку, приспускаю джинсы и боксеры, высвобождаю вздыбленный член, обхватываю его ладонью под нетерпеливое рычание в мою шею. Скольжу вверх и вниз по раскаленному стволу, плавясь от того, как он пульсирует в моей руке. Как часто и со свистом Яр дышит сквозь стиснутые зубы.

Вставляет в меня пальцы, толкается ими. Размазывает влагу по клитору и налившимся чувствительным складочкам. Снова и снова, почти доводя до оргазма.

Отрывается от меня на несколько секунд надеть презерватив, а потом переворачивает нас так, что я оказываюсь сверху. Взявшись за бедра, насаживает на себя и из моей груди вырывается полустон-полувсхлип от слишком острых ощущений.

Выгибаюсь дугой и горячие губы ловят горошинку соска. Втягивают его в рот, разгоняя электричество по всему телу, а потом проделывают то же самое со вторым.

Яр двигает бедрами, буквально подбрасывая меня. Мы не попадаем в такт. Срываемся в какие-то хаотичные движения. Сплетаемся губами. Сминаем жадными руками тела. Нас уносит одновременно.

Яр, в принципе, не прочь и на второй заход, и на третий, и ночью, но я угрожаю отъездом к себе, аж до боя, и он сдается. А может появляются проблески благоразумия. Скорее всего второе, ведь сдаваться это не про Яра. Не знаю, так ли преувеличено значение воздержания перед поединком, как утверждает Яр, однако…. Короче говоря, в спальню мы отправляемся в десять вечера и там именно спим. Точнее, вырубается Яр, а я так, отключаюсь на пару тройку часов и то потому, что не спала предыдущую ночь.

Как вообще можно настолько спокойно спать перед боем? Я бы не сомкнула глаз.

Агаев меня пугает. Одно дело что-то там прочитать, увидеть. Совсем другое — столкнуться лично. Такой придурок в противниках — серьезная проблема. Из-за подобных личностей переломы, порванные связки и прочие травмы, которых при поединках с адекватным противником чаще всего получается избежать. Ему-то что, минус очко, ну максимум дисквалификация…

Приказав себе перестать заводится, отправляюсь готовить завтрак. Медитативные действия слегка успокаивают, как и повторения мантры про то, кто тут чемпион, и что это грузное жирное мурло Яру не чета.

Звонит мама.

— Слегка нервничаю, — вру в ответ на традиционный после приветствий вопрос о делах.

— Милая, занимайся чем-то. Не сиди, не думай и не накручивай себя.

— Мам, ты трансляцию видела? Этот придурок такое впечатление, что не на официальном мероприятии, а за углом в гадюшнике…

— Доченька, злоба в поединке худший враг. Так Николас говорит.

Уже открываю рот возразить что-то вроде того, как Николас далек от всего связанного с боями и поединками, но передумываю. Он прав. Злоба худший враг. А Яр точно будет зол.

— Из-за чего они сцепились? — похоже, мама читает мои мысли.

— Не говорит, — выдыхаю. — Как ни спрашивала, не признается. Может, про меня что-то сказал…

— Не выспрашивай тогда. Не нужно лишний раз напоминать о конфликте. Голова холодной должна быть. И я уверена, что так и будет. Ярослав не мальчишка и не дурак.

— Угу, — хмыкаю, наблюдая, как мой «не мальчишка и не дурак» вваливается в кухню и пьет воду из графина, не озаботившись налить в стакан. — Ладно, мам, я…

— Пока, моя хорошая. Целую.

— И я тебя.

Вода проливается на подбородок, стекает на грудь от чего кожа покрывается мурашками, а каменные мышцы слегка дергаются. Яр это делает нарочно. Для меня. Типа, не даешь, так смотри и мучайся.

— Кого это ты там «и я тебя»? — отерев тыльной стороной ладони губы, грозно спрашивает мужчина.

— Маму. Ты слышал, — когда подходит, стираю с его груди воду ладонями. Мужчина прижимается к ним крепче, притягивает меня к себе за бедра.

— Хотел услышать, глядя в глаза.

— Ты уже достал своей ревностью, Барковский. Абсурдом несет, не находишь?

— Ты себя в зеркало видела, детка?

— А ты себя? И, кстати, возле меня не крутятся сотни юных фанатов.

— Зато зрелых хоть отбавляй, — хмурится.

— Я-ар! — забрасываю руки ему на шею. — Мы с Сашей встречались пять минут девять лет назад, а дружим вечность. У него жена и маленький ребенок. А его поведение — это потому, что переживает, чтоб ты меня не расстраивал. Как друг, как брат… Понимаешь?