Никакого блата, Вики. Выдержишь собес с моим отцом и его верным Санчо Панса будешь работать. Не выдержишь, даже я ничего не поделаю.

Нужно было отказаться. Сейчас я это понимала. А тогда… Мне было всего девятнадцать лет. И, хоть я уже довольно сильно изменилась, толика наивной веры еще жила внутри. Веры в людей, в дружбу, может даже в любовь.

В парня, который действительно был верен своей избраннице, а мне — другом, как и обещал. Еще я понимала — это шанс. И не только никогда больше не изображать из себя раскованную «зажигалочку», ловя похотливые взгляды и ощущая себя всего лишь сексуальным объектом чуть ли ни с ценником на груди. Плевать, что я не «работала» таким образом, ведь повешенному ярлыку вовсе необязательно соответствовать в реальности. Но и заняться, наконец, тем к чему я столько лет себя готовила. Тем, к чему стремилась. И я малодушно согласилась.

Войтех Каминский выглядел как актеры, исполняющие в фильмах роли благородных и мудрых королей или же не менее мудрых, но совсем не благородных злодеев.

Чуть выше среднего роста, подтянутый, даже несколько худощавый мужчина с тонкими правильными чертами лица и умными серыми глазами. Держался он подчеркнуто холодно, бросал отрывистые вопросы и намеренно создавал неловкие паузы. Их безуспешно пытался заполнить «Санчо Панса» — Михал Ожешко, его заместитель и, собственно, мой потенциальный руководитель. Полная противоположность боссу и как две капли воды похожий на свой прототип так тонко подмеченный начитанным Дереком.

Он широко улыбался даже подшучивал и отпускал в общем-то позитивные комментарии к моим ответам на вопросы пристально следя за реакцией. Менеджер по персоналу — молодая женщина лет тридцати, имени которой я не запомнила почти все время молчала, делая пометки в моем резюме. Тогда мелькнула мысль — всех ли младших помощников собеседует президент компании или просто Войтеху захотелось по какой-то причине посмотреть на меня. Может он думал, я угрожаю вроде как грядущему союзу его сына с весьма перспективной невестой Еленой Беднаж?

Девушка была дочерью «нужного» Войтеху человека, так что его опасения вполне понятны, хоть и беспричинны. Ведь к Дереку я относилась как к брату и ни за что не причинила бы ему боль. А не будь Елены и решись я «попробовать», это неминуемо бы случилось. В тот момент меня уже начинала посещать мысль, что скорее всего уже не могу никого любить. Что симпатия и физическое притяжение, организовавшие мне еще пару попыток построить отношения после Арона, это все на что я способна. А такого чертовски мало и оно нечестно, по отношению к другому.

На собеседовании меня тянуло рассмеяться. Ну или уточнить отцу Дерека, что вывести меня из себя или смутить у него не выйдет, а к презрению мне не привыкать. Конечно, я не сделала ни того, ни другого. Но по завершении пришла к выводу — этой работы мне не видать. И пусть. В конце концов, деньги родителям отданы, сбережения имеются, экономить я умею, а решение найти нормальную работу было неосознанно принято уже в тот момент, когда я получила «выгодное» предложение-приказ. Однако мне позвонили всего-то три дня спустя и спросили, когда мне удобно приступить.

И вновь я справилась. Что до Дерека, он продолжал вести себя по-прежнему. Представил всем, включая Елену, своей подругой. Все более очевидное уважение Войтеха нивелировало откровенное недоверие и едва скрываемое презрение Диты, матери Дерека. Елене же ее самоуверенность мешала разглядеть реальное положение вещей так же, как мне моя наивность.

Я стояла, прислонившись к нагретой солнцем ограде и запрокинув голову глядела на одну из вершин Пешеходного моста. Солнце нещадно слепило даже сквозь очки, но я все равно не отводила глаз.

— Там та-акой вид, маленькая, — с блеском радостного предвкушения в глазах сказал Артем, — Весь город как на ладони. И кажется, что летаешь.

Вдруг взгляд его потемнел, стал напряженным и обеспокоенным.

— Но, если тебе страшно, мы не полезем, Вика, — теплые пальцы погладили скулы, чуть удерживая лицо и не позволяя отвернуться. — Только скажи и не будем.

— Я не понимаю, что чувствую, — краснея, призналась.

С тем, насколько боялась высоты, страшно действительно должно быть. Но если так, то это чувство терялось в водовороте множества других. Новых, незнакомых, волнующих, заставляющих желать только одного: чтоб этот парень всегда был вот так же близко и не сводил с меня глаз.

— Но точно не боюсь.

— Тогда просто схватись покрепче за руку и смотри только на меня, хорошо? Ни в коем случае не опускай голову и не торопись. Оступиться не бойся. Помни, я рядом и держу тебя.

Я кивнула. Или точнее пару раз дернула головой. Разум почему-то выхватил только некоторые словосочетания. Те, от которых сердце сладко замирало, а в животе что-то весело дрожало. Как будто те самые пресловутые бабочки весело махали своими разноцветными крылышками.

Артем ловко забрался на основание ведущей к вершине конструкции. Несколько секунд покопался с преграждающей путь наверх решеткой, и она со скрипом отворилась. Потом он протянул руку и, когда я за нее взялась, легко втащил к себе. И уверенными шагами принялся карабкаться наверх, ведя меня следом. Так, будто мы взбирались максимум на какую-то стремянку. Под тонкой тканью его футболки бугрились мышцы, закатные лучи играли в волосах. А дальше впереди только бескрайнее синее-синее небо и мне казалось, что мы парили в нем одни. Голоса внизу, ржавый скрип хлипких перил, боль от неловких соприкосновений с металлическими конструкциями отвлекали лишь на мгновенья.