Кохорн сжал металлические кулаки.

– Хватит истерить, Менно! Битва продолжается. Мы все еще в игре. Принц зальет благородной кровью Иллирию, даст сущие крохи выжившим. Мы должны помочь ему в этом, а потом уничтожить новых владетелей, – холодно сказал Сайрус.

– Без меня!!! – неожиданно рявкнула Ирис Дагерад. Она была бледнее мела, но голос ее не дрожал. – Играйте чужими жизнями без меня, мастера, я забираю своих учеников и отправляюсь на Вильгельмину.

– Даламар, обещал… – начал Сайрус, но Ирис сверкнула глазами:

– Передайте ему, что я благодарна, но больше в этом не участвую. Остановите здесь!

Сайрус резко остановил «самоходку». Ирис ударилась головой, ругнулась сквозь зубы, открыла дверь, вопросительно посмотрела на меня.

Не буду врать, мне понравился ее демарш.

Идея Сайруса начинать новую битву с благородными сразу после войны с некромантом (или даже некромантами!), наоборот, мне не нравилась. Слишком велик шанс, что все превратится в резню ради резни.

Я провел рукой по правому предплечью. Увы, но сбежать от клятвы и Кадаверов я не смогу. А друид мне с этим никак не поможет.

Ирис Дагерад наградила меня взглядом, в котором смешались жалость, обида и злость. Потом неожиданно обратилась к Александру Омену:

– Вы идете?

– Прости, Ириска, но я сделал выбор и буду верен ему до конца.

– Жаль. Надеюсь, вы оба выживете.

Напоследок Ирис Дагерад хлопнула дверью. Остаток пути прошел в молчании.

Ответ из академии боевой магии пришел через три дня после суда. Все сухо и лаконично. Дата экзамена, требования к студенту, состав экзаменационной комиссии.

Последний сильно удивил Сайруса.

– Стандартная схема: два преподавателя академии и независимый наблюдатель. Последний обычно из корпуса, потенциальный «покупатель», – объяснил он. – Но в этот раз нас почтит своим присутствием баронесса Мари де Ратуа. Личный целитель принца Карла. Правда, я никогда не слышал, чтобы она лечила его. Обычна она помогает ему иным образом.

– Любовница? – не скрывая осуждения, спросила Луна.

– Фаворитка. Тоже самое, но звучит красивее, – усмехнулся Сайрус. – Она ничего не смыслит в боевой магии. Более того, придворный такого уровня никогда бы не снизошел до нас.

– Вы перешли ей дорогу? – напрямую спросил я.

– Самое странное, что нет. Теперь мы считаемся людьми Даламара, Карл не имеет к нам претензий.

– Быть может, это помощь от него?

– И в чем она заключается? Нет, мне все это не нравится, мои ученики, поэтому надо быть готовым ко всему. Я попрошу Даламара приехать на экзамен.

– Один алмазный, один рубиновый… Да, никакого давления на экзаменационную комиссию из трех изумрудов, – усмехнулся я.

– Да, абсолютно никакого.

Накануне экзамена Сайрус вызвал меня к себе в кабинет.

–Будь добр, ознакомься, – сказав это, он вручил мне письмо. Его автором оказался Даламар.

– Значит, старая любовница взяла слишком много на себя, поэтому принц-регент отправил ее к нам, поставил на место, – прочитав, произнес я.

– Да, по крайне мере, он так пишет.

– Вы знали, что заседание суда пройдет таким образом?

Не первый раз я задавал этот вопрос Сайрусу, но только сейчас он снизошел до ответа:

– К сожалению, нет. Если бы Даламар сообщил мне хоть что-то, это открыло бы для меня огромные возможности.

Я не стал напоминать Сайрусу, что ему в приказном порядке запретили заниматься политикой. Интриги для наставника были подобны рулетке, он понимал, что это пагубно на него влияет, но не мог остановиться, делал ставки снова и снова. Верил, что рано или поздно он сорвет банк, который покроет все.

– Откровенно говоря, я не осуждаю Ирис. Сбылся худший из возможных раскладов. Карл мог усилить армию тысячей способов, мог договориться с братом о компромиссе, прийти к соглашению, но…

– Он этого не хотел, ему нужна единоличная власть. Все остальное вторично.

– Да, но сумеет ли он правильно ей распорядиться? Витольд всегда был при отце, он управляет государством дольше, чем Карл живет на свете.

– Бестия говорила, что он разбирается в интригах. Но ход Карла для него оказался неожиданным.

– Верно. Карл не играет в подковерные игры, он саблей рубит ковер. Думаю, старший просто не ожидал, что младший выкинет такой финт, пожертвует Иллирией, чтобы выслать его из столицы в колонию.