Шрифт:
– Я не знаю, что они скажут. Но я знаю, что следовало бы сказать. Слава Господу хоть за то, что мы не скатимся до каннибализма, как в Китае!
– Благодарность – не самая бросающаяся в глаза национальная черта, если смотреть с политической точки зрения.
Джон задумчиво смотрел в открытую дверь. На зеленой лужайке деревенские мальчишки играли в крикет. Весело, словно играя с солнечными лучиками, звенели детские голоса.
– Наверно, мы оба немножко паникеры, – сказал Джон. – Ведь между сообщением о пятой разновидности вируса и перспективой картофельной диеты, голода или каннибализма – большое расстояние. С того времени, как ученые по-настоящему взялись за дело, прошло только три месяца.
– Да, ответил Роджер. – Это-то меня и беспокоит. Любое правительство стремится успокоить народ подобными заверениями. Ученые еще никогда не подводили нас. Будем надеяться, что не подведут и на этот раз. А, впрочем, смотри на все с любовью, как в последний раз, – он поднял свой почти пустой стакан. – Мир без пива? Невозможно! Давай выпьем и нальем еще по стаканчику.
3
Летом новости о пятой разновидности вируса Чанг-Ли все-таки просочились. Вскоре стало известно о беспорядках в районах Дальнего Востока, расположенных рядом с очагом заражения. Западный мир откликнулся благотворительной миссией. В пострадавшие районы отправляли зерно, но потребовались бронированные дивизии, чтобы сохранить его. Тем временем в лабораториях всего мира продолжалась борьба с вирусом. Фермерам под угрозой высокого штрафа было приказано держать в строжайшем секрете возможные признаки появления вируса, а за пораженные урожаи обещана хорошая компенсация. Обнаружилось, что «пятый», как и сам вирус Чанг-Ли, передается и по воздуху, и путем корневых контактов. Чтобы как-то приостановить распространение вируса до тех пор, пока не будет найдено верное средство против него, было решено применить тактику уничтожения зараженных растений и очищения земли вокруг них.
Однако, эта политика большого успеха не имела. «Пятый», как и его предшественники, распространялся по всему миру. Правда, на Западе все-таки было собрано около трех четвертых урожая. На Востоке же дела обстояли не так хорошо. К августу стало ясно, что Индия находится перед угрозой голода – вирус уничтожил почти весь урожай. В таком же критическом положении оказалась Бирма и Япония.
На Западе вопрос помощи пострадавшим районам неожиданно обернулся другой стороной. Весной, когда была оказана поддержка Китаю, резервные мировые запасы продовольствия сильно истощились. Теперь, когда и западный мир ожидала перспектива бедного урожая даже в наименее зараженных районах, вопрос отправки продовольствия стал предметом жарких дискуссий.
В начале сентября Палата Представителей Соединенных Штатов внесла поправку в президентский билль о продовольственной помощи, требуя Плимсольской линии для продовольственных запасов страны. Предполагалось сохранить в резерве определенную минимальную пошлину со всех без исключения продуктовых грузов для использования только в пределах Соединенных Штатов.
Анна не могла сдержать негодования:
– Миллионы людей голодают, а эти жирные старики отказывают им в помощи!
Они пили чай на лужайке перед домом Бакли. Дети развлекались на аллейке, обнесенной кустарником, оттуда то и дело доносились пронзительные крики и веселый смех.
– Если всякий, кто хочет выжить – жирный старик, мне стоит обидеться, – сказал Роджер.
– Согласись, что это бессердечно, – заметил Джон.
– Допустим любой способ самозащиты. Проблема американцев в том, что они открыли карты. Другие производящие зерно страны просто будут молча сидеть на своих запасах.
– Не могу поверить, – проговорила Анна.
– Не можешь? Дай мне знать, когда русские пошлют свой следующий корабль с зерном на Восток. У меня есть пара старых шляп – их тоже можно съесть.
– Даже если так – ведь есть еще Канада, Австралия, Новая Зеландия.
– Нет, если они послушают британское правительство.
– С чего бы нашему правительству отказываться от помощи?
– Да потому, что мы сами этого захотим. Мы искренне, я бы даже сказал, отчаянно верим, что кровь гуще, чем вода, которая разделяет нас. Если вирус не будет побежден следующим летом…
– Но люди умирают от голода сейчас!
– Ну что же, они получают наше глубочайшее сочувствие.
Анна посмотрела на него с откровенной неприязнью:
– Как ты можешь?!
Роджер спокойно выдержал ее взгляд.
– Мы уже однажды выяснили, что я – атавизм, помнишь? Если я раздражаю окружающих, не забывай, что они, возможно, тоже раздражают меня. Я верю в самозащиту, и не собираюсь дожидаться, пока нож воткнется мне в горло. Я не вижу смысла в том, чтобы отдавать последнюю корку хлеба, предназначенную детям, умирающему с голода нищему.
– Последнюю корку… – Анна посмотрела на стол, на котором красовались остатки обильного чаепития. – Это ты называешь последней коркой?
– Если бы я отдавал приказы в этой стране, – ответил Роджер, – я бы не допустил, чтобы маленький хлебец ценился выше золота. Я бы не тратил зерно на азиатов. Господи! Когда же вы, наконец, обратите внимание на экономические проблемы этой страны!
– Если мы останемся в стороне и позволим миллионам умирать от голода, не пошевелив пальцем, чтобы помочь им, с нами случится то же самое, – сказала Анна.
– Мы? – спросил Роджер. – Кто мы? Мэри, Стив и Дэви умрут от голода из-за моей бесчеловечности?