Сначала Милана исполнила песню «Чудесная страна» из репертуара обожаемой Феликсом Жанны Агузаровой. Зал долго аплодировал, кто-то даже кричал.

— Ещё одну, и всё, Феликс! — тихо сказала Милана, пока музыканты немного отдыхали.

— Окей, Милка! Спасибо тебе, дала немного ностальгии мне, старику!

— Не говори Изольде, что меня видел, хорошо?

— А кто такая Изольда? — усмехнулся он. — Знать не знаю. И говорить с ней вообще не собираюсь.

— Спасибо, Феликс! — Милана чмокнула его в небритую щёку. — Давай «Люстру»!

Милана исполнила песню Сиа, раскланялась и убежала в зал, где все аплодировали.

— Клааааасс, Мила! — Рита восторженно трясла её за плечи. — Потрясающе! И молчала!

Через полчаса блок «живой» музыки закончился, и Феликс помахал Милане на прощание. Она начала строить план отступления. Пора домой. Скоро народ совсем разогреется, и ей, как трезвому человеку, будет не очень комфортно.

Но тут её начали наперебой приглашать на танцы кавалеры всех возрастов.

— Вот она, популярность! — хохотал Андрей, когда Милана, едва опустившись на стул, должна была снова вставать и идти на танцпол с каким-нибудь, зачастую совсем незнакомым, мужчиной.

Когда её в очередной раз проводили на место, она поклялась себе, что больше не пойдёт танцевать, и вообще, всё, хватит! Она уходит.

— Лана, разрешите?

«Тадададаааам!». В голове зазвучала музыка Бетховена «Так судьба стучится в дверь». Не успела Милана «ноги сделать», а так хотелось.

Она встала, потупившись, и последовала за Никитой Андреевичем к месту для танцев.

— Сегодня чудесный, необычный вечер, Лана! Какой-то нереальный.

— Да, — кивнула она.

Ей с трудом давались слова, потому что она была полностью сосредоточена на его руках, одна из которых обнимала её, а вторая сжимала её ладонь, и на едва уловимом приятном парфюме. Руки были тёплые, и рядом с ним было тепло. Никакой он не ледяной.

— С возвращением, Никита Андреевич! — Милана всё же решила поддержать беседу, не молчать, как дикая. — Не знала, что вы уже прилетели.

— Сегодня днём прилетел, и меня главный сразу взял в оборот с этим корпоративом. Я не хотел ехать сюда. Как хорошо, что послушал совет главного! Иначе никогда бы себе не простил.

Почему ей кажется, что эти слова имеют отношение к ней? Да что там «кажется»! Прочь ложную скромность! Его слова имеют к ней самое прямое отношение!

Милана подняла голову и встретилась с ним глазами. Он смотрел так же, как при прощании у неё в общежитии неделю назад.

— Я очень рад вас видеть, Лана! Скучал по вам.

— И я по вам скучала, — слова вылетели прежде, чем она успела подумать и поймать себя за язык.

— Давайте уедем отсюда? Мне кажется, нам есть о чём поговорить. Мы не виделись целую неделю, да ещё в вашей биографии обнаружились белые пятна.

Она металась, он видел по глазам.

— Не бойтесь, я не пил. Я же за рулём. Едем?

— Да, — опять её язык успел вперёд разума и чувства самосохранения.

Она прекрасно понимала, что согласилась сейчас не только на поездку. Она доверилась ему. Полностью отдала себя в его тёплые руки.

— Сейчас танец закончится, я вас провожу к столику, а через десять минут жду вас в машине. Она тут, на стоянке прямо рядом с рестораном. Танцевать больше ни с кем не ходите, иначе это будет бесконечно. Я и без того уже от ревности сам не свой. Чувствую, придётся установить какой-то электрошокер на подступах к кабинету, сразу срезать особо ретивых, на подлёте.

Он говорил так, словно немного иронизирует и над собой, и над ситуацией.

Милана рассмеялась, он так забавно говорил. Будто сам собой недоволен.

Он проводил её за их столик, и вскоре Милана, незаметно следившая за «начальственным столом», увидела, как Никита Андреевич покинул зал ресторана.

Она выждала пять минут и сказала Рите и Андрею, что уезжает, уже вызвала такси.

К счастью, ребята уже немного разомлели от вина, и их бдительность притупилась. Рита расцеловала Милану в обе щеки, Андрей похлопал по плечу, и Милана заспешила к выходу.

Она очень волновалась, но полностью отдавала себе отчёт в том, что делает. И понимала, чем, с вероятностью девяносто девять процентов, закончится сегодняшний вечер.

Они долго катались по вечернему городу, были на набережной, в центре. Милана спросила босса о поездке, и он некоторое время рассказывал. Она слушала, откинувшись головой на сиденье. В машине было сумрачно, светилась только приборная панель.

— Теперь вы, — его глаза странно блестели в холодном свете приборов и уличных фонарей. — У вас есть некоторое музыкальное прошлое, о котором вы скромно умолчали.

— У меня очень большое музыкальное прошлое, — улыбнулась Милана. — Пою, сколько себя помню. Десять лет в студии эстрады, музыкальная школа, взрослый хор…