Войско демонов замерло, как будто играло в «Море волнуется раз», и между импровизированными соляными столбами быстро заскользили юркие фигурки следопытов. Примерно через двадцать минут обрисовалась весьма странная картина — если верить оставленным им следам, Псих с поля боя не убегал.

Следы обезьяна четко прослеживались вплоть до того момента, когда Лев превратился в огромное чудовище. Когда же Черный Лев погнался за Жиром, обезьян, казалось, просто исчез, растворившись в воздухе.

Услышав эти слова, предводитель демонов просто взъярился:

— Да не растворился он, идиоты!!! Он превратился! Превратился!!! Я вам зачем про его Минимизацию рассказывал? Зачем, я вас спрашиваю, я информацию до личного состава доводил? Что вы стоите, остолопы? Старый Веник где? Он вообще выжил после катастрофы в логове? Видел кто Старого Веника? Если старый пердун выжил — срочно его сюда, пусть ищет след полета магической мухи или в кого там еще эта мартышка перекинулась.

Старый Веник был глубоко пожилым и практически бесполезным демоном. Числился он по ведомству магов, но единственное, что реально умел — чувствовать на земле и в воздухе следы магического воздействия. Зато это умел прекрасно. Грубо говоря, если кто-то где-то колдовал, то старенький демон мог пройти по траектории творимой волшбы с безошибочностью собаки, унюхавшей миску с щедро наваленной жратвой.

— Да оставь ты в покое дедусю, что за манера тиранить пенсионеров, — вдруг раздался голос Психа непонятно откуда. — О душе лучше подумай, ты и сам уже давно не мальчик.

Тем временем Жир добрался до лагеря паломников. Настроение свиноида совсем не улучшилось, скорее уж наоборот. Во время забега через кусты он нацеплял кучу колючек и изодрал свою монашескую рясу так, что она больше напоминала костюм чучела, чем одеяние паломника. В общем, перед соратниками свиноид предстал в исключительно неприглядном виде — в рваном платье и с лицом, о которое как будто какой-то психованный кот с полчаса точил свои когти.

— О, Господи! — схватился за сердце Четвертый. — Жир, тебе плохо?

— Мне плохо?! — оскорбленно-визгливым тоном отозвался свиноид. — Мне плохо?! Да нам капец!!!

— Что случилось? — не унимался встревоженный Четвертый. — Что с Психом? Где он?

Свин пожал плечами.

— Если нам не врут священнослужители, то в данный момент он стоит перед весами, на которых взвешивают его грехи и добрые поступки, а небесные судьи решают вопрос о его новом перерождении. Очень надеюсь, что эту сволочь сделают жабой. Или гадюкой. Но это тебе виднее, ты же у нас истовый святоша и знаток религиозных догматов. Вернее — был истовым святошей и знатоком религиозных догматов.

— В смысле — «был»? — опешил Четвертый. — Что ты несешь? Где Псих?

— Да сожрали твоего Психа! — отмахнулся Жир.

— Как сожрали? — у Четвертого округлились глаза.

— Как миску риса, — процедил сквозь зубы свин. — Там их главный, который Черный Лев, в такое чудовище превратился — с паровоз размером. Короче, шансов выжить не было. Я сам едва-едва живым вырвался, буквально чудом ушел. Да что там говорить, результат на табло.

И свин выразительно обвел пальцем круг вокруг своей ободранной физиономии.

— А что значит, «был»? — не унимался Четвертый.

— Ну ладно, убедил, — нехотя согласился Жир. — Пока не «был». Но скоро будешь. Потому что вся эта орда демонов сейчас наверняка несется сюда на всех парах.

И, не обращая больше внимания на Четвертого, свиноид подошел к Тоту и похлопал его по плечу.

— Брат, давай уже делить вещи, времени у нас немного.

— Зачем нам делить вещи? — удивленно поинтересовался речной демон.

— Потому что орда демонов уже идет сюда. Будет обидно, если все вещи достанутся им. А так мы поделим их по-братски и после того, как закончим все дела, разойдемся с тобой в разные стороны. Ты можешь вернуться к себе на Амур и вновь заняться людоедством на переправе…

— Это вряд ли, потому что я не с Амура, — холодно прервал его Тот.

— Да какая разница? — махнул рукой свин. — Значит, вернешься к себе на Зею или Бурею или откуда ты там… А я, пожалуй, вернусь к своей брошенной женушке, да заодно посчитаю ребра своему поганому тестю. Знаешь, сколько у меня зла на него накопилось за все эти месяцы бродяжьей жизни? Это ведь он, козлина, всю эту кашу заварил с моим монашеством и паломничеством. Он на меня тогда Психа натравил.

Жир подошел к хурджину и попинал его ногой.

— Мда… — разочарованно констатировал он. — немного же мы добра нажили за все это время. Ладно, что уж теперь на жизнь жаловаться. И с меньшим люди заново жизнь начинали. Во, придумал! Я тестя расколю. Пусть платит компенсацию за моральный ущерб. Отлично.

Явно повеселев, свинота принялся копаться в хурджине.

— Отличный план, — саркастически резюмировал Четвертый. — Надежный, как… Как чугунная отливка, вот! Только вот что-то мне в твоем плане места не нашлось. Как же так-то? Или я доли не заслужил?