Пока чиновник шел обратно, нити были вновь превращены в волоски и вернулись на свои места.

— Михалыч пришел в себя, но я ему все объяснил, — заявил явно волнующийся Дулин еще в дверях. — И он одобрил мои действия. Ну, что скажите?

— Да у меня все записано, — махнул рукой Псих. — Сейчас зачитаю.

— И погромче читай, демон! — раздался вдруг сварливый голос из соседней комнаты. — Чтобы я тоже слышал! А то ты у меня быстро самоликвидируешься.

— Как скажете! — закричал Псих зычным голосом. — Вот, извольте. Нижний пульс на левой руке бьется очень сильно и напряженно; средний пульс — неровный и медленный, верхний пульс — в середине слабый, а по сторонам — сильный и глубокий. На правой руке нижний пульс поверхностный и быстрый, средний пульс запаздывающий и неровный, а верхний пульс частый и тяжелый.

Итак, то, что на левой руке нижний пульс сильный и напряженный, означает болезнь сердца, которое недостаточно заполняется; то, что средний пульс неровный и замедленный, указывает на потливость и слабость мускулов, то, что верхний пульс слаб в середине и глубок по сторонам, свидетельствует о том, что моча красного цвета, а при испражнениях бывают выделения крови.

То, что на правой руке нижний пульс поверхностный и быстрый, доказывает, что закупорены внутренние артерии, то, что средний пульс дает перебои, подтверждает застой пищи и жидкости в желудке, а то, что верхний пульс частый и тяжелый, дает основание утверждать, что у вашего мэра периодически случаются «эмоциональные качели» — почти мгновенные переходы от эйфории до чувства безысходной тоски и одиночества. Не исключены панические атаки.

Таким образом, после осмотра правителя города можно констатировать, что мой первоначальный диагноз полностью подтвердился. Болезнь известная и излечимая, хотя среди людей весьма и весьма редкая. Возникает, правда, вопрос — что спровоцировало столь быстрое и жесткое протекание болезни? И я, пожалуй, поставлю на сильное эмоциональное потрясение, возможно — потерю близкого человека.

— Не врет, тварь харамная, — раздался скрипучий голос мэра. — Все так и есть. Дулин, дай ему что попросит, пусть лечит, рожа звериная. Слышь, ты, демон, если на ноги меня поставишь — не обижу. Дам, что захочешь, слово даю.

— Что нам теперь делать, я вас внимательно слушаю… — обратился к Психу чиновник. Глаза Дулина сияли надеждой

— Теперь? Теперь дайте ему молочный сахар, или, как его ваши врачи называют, моногидрат лактозы. Он не вылечит, но симптоматику снимет, вашему Михалычу должно стать легче. А я пока займусь изготовлением лекарства.

— Какие ингредиенты вам понадобятся? — поинтересовался Дулин. — Мы все предоставим.

— Ага, так я тебе и сказал, — хмыкнул Псих. — Рецепт снадобья — коммерческая тайна. Пусть доставят в гостиницу все ингредиенты, что есть в ваших аптеках, грамм по сто каждого. Я сам отберу нужные.

— Можете считать, доставка уже началась, — сказал Дулин и махнул референту, который тут же куда-то убежал, громко топая. — В гостинице есть кому принять?

— Да. Длинный, лысый и усатый демон. Зовут Тот. Он все примет под роспись. Да мы сейчас сами туда пойдем. Разве что перекусить куда-нибудь зайдем, да, Жир?

— Со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было! — громко пожаловался на жизнь свинота. — Кроме разве что миски пустого риса, но это вообще ни о чем! Издевательство над организмом. У меня тоже скоро начнется потливость и слабость мускулов, отягощенная закупоркой артерий.

— Покормят вас, это проще всего… — улыбнулся Дулин.

— Проще? Вы плохо знаете Жира, — хмыкнул Псих.

— Только еще один момент, — вкрадчиво сказал чиновник. — Видите ли, ваша компания произвела такое сильное впечатление на Михалыча, что он бы хотел бы поближе познакомиться с вашим боссом. Почтенному Четвертому наверняка будет интересно пообщаться с нашим мэром. Убежден — во время вашего паломничества происходило огромное количество самых невероятных историй.

— Понятно… — Псих почесал в затылке и повернулся к монаху. — Босс, тебя оставляют заложником, не побоюсь этого слова — аманатом! Надеюсь, хоть обращаться с тобой будут прилично. Не псы, я постараюсь управиться побыстрее.

До гостиницы Псих с Жиром добрались только через два часа — раньше свиноида невозможно было вытащить из столовой мэрии, где Дулин широким и очень неосмотрительным жестом велел поварам «накормить этих двух всем, что они захотят».

Едва зайдя в номер, сыто отдувающийся Жир присвиснул и сказал:

— Брат! Теперь я все понял!

— Что ты понял? — подозрительно поинтересовался Псих.

— Понял, что на третий раз ты все-таки решил окончательно соскочить с паломничества. А денег, чтобы заняться каким-нибудь делом, у тебя сейчас нет. Поэтому, увидев, что Челябинск — городишко богатый, ты и решил открыть здесь свою аптеку.

— Перестань болтать! — одернул его Псих. — К вечеру я приготовлю лекарство, мы исцелим Михалыча, выпьем с ним по стопке, распрощаемся с Дулиным и завтра же утром отправимся в дальнейший путь. О какой же еще аптеке ты бредишь?!

— Я брежу?! — оскорбился свин. — Тот, братан! Скажи мне, брат, сколько ингредиентов ты сегодня принял под роспись?

— Восемьсот восемь ингредиентов, каждый весом по сто грамм, — отозвался аутист. — А также всевозможные вальки, терки, сита, эмульсии, вместе со ступками и пестиками.