Когда он почувствовал, что снова соскальзывает на грань потери сознания, Макс вколол ему в сердце ещё один шприц адреналина.

Кейн вскрикнул, но затем стиснул зубы, борясь с волной агонии, пока его мозг осознал, какую сильную травму получило его тело. Он закрыл глаза и опустил голову.

— Ты определенно выносливый, Кейн, — сказал Макс.

Кейн поднял глаза и увидел, что тот уже готовит другой шприц на столе.

— Я хочу увидеть Кейтлин.

Ему нужно было увидеть Кейтлин. Он не закончил. Это был не последний раз, когда он видел её. Как бы он ни возмущался этим, ему нужно было снова взглянуть на неё. Ему нужно было посмотреть ей в глаза и понять, что она знает правду и верит в неё.

Кроме того, ему нужно было подумать. Ему нужно было, чтобы боль прекратилась ровно на столько, чтобы он смог думать.

Он мог бы убедить её отпустить его. По крайней мере, освободить его от оков. Он мог бы поторговаться с ней. Или он выбрал бы единственный другой вариант, который у него был. Потому что он не потерпит неудачу. Даже если они убьют его той ночью, он отомстит через неё, потому что она была не такой, как они. И если бы она поверила в то, что они сделали, у неё не было бы другого выбора, кроме как добиваться справедливости во имя Араны. Она была слишком хорошим человеком, чтобы этого не делать. Правда разъедала её изнутри, а она была слишком сильной личностью, чтобы позволить этому случиться. Она столкнется с этим лицом к лицу. Она справится с этим. Он должен был верить, что она сделает правильный выбор. И если она даст ему слово, что добьётся справедливости, он расскажет ей. Расскажет ей, как убить потрошителя душ.

Если бы он только мог посмотреть ей в глаза и поверить, что она поступит правильно, он бы сделал это для неё.

Если нет, он увидит, как она будет уничтожена, а вместе с ней и жизни тех, кого она любила.

У него не было выбора. Он не мог позволить им победить.

Макс опустился перед ним на колени и выдержал его пристальный взгляд.

— Почему ты просто не мог сделать так, как тебе было сказано, Кейн? Ксавьер сделал тебе хорошее предложение. Ты мог бы избежать всего этого.

Дверь открылась.

Роб пересёк помещение и направился к ним. Он встал рядом с Максом и скрестил руки на груди.

— По-прежнему ничего?

— Дай время.

— Тогда почему бы тебе не налить себе чего-нибудь выпить? Сделать перерыв. Позволь мне взять всё на себя.

Кейн снова опустил голову. Они с Максом только что поладили. Он привык к его темпу, к его технике. Роб, с другой стороны, был взбалмошным… слишком управляемым своими эмоциями. Роб был тем, кто, скорее всего, нанесёт смертельную травму.

Он поднял глаза и увидел, как между ними двумя произошёл какой-то приватный обмен мнениями, а затем Макс отошёл и покинул подвал.

Роб пододвинул стул и сел напротив него. Он откинулся назад и осмотрел раны, нанесённые ему Максом.

— Скажи мне, как его убить.

Кейн пристально посмотрел ему прямо в глаза.

Роб наклонился вперёд, его руки свободно лежали на бёдрах.

— Давай, Кейн, всё же продолжим. Хотя бы ради Макса. Он всё ещё верит, что может получить что-то от тебя. Ты знаешь, что не будешь говорить. Я знаю, что ты не собираешься говорить, и, честно говоря, меня это устраивает. Менее чем через двенадцать часов у тебя не будет никакой цели. Менее чем через двенадцать часов ты будешь моим, — он наклонился ближе. — Твоя сестра тоже думала, что она неуязвима. И посмотри, что с ней случилось. В каком-то смысле было досадно, но она сама напросилась. Я до сих пор не уверен, что ей это не понравилось. На самом деле, я уверен, что в какой-то момент услышал, как она кричала, требуя большего, — он улыбнулся. — Ты же знаешь, какой шлюхой она была. Конечно, знаешь. Я знаю, как вы были близки. Может быть, чересчур близки. Может быть, немного больше, чем просто братско-сестринская любовь?

Кейн с гневом посмотрел на него, ярость и ненависть жгли его желудок.

— Я к чему, даже я мог это видеть, — добавил Роб. — Она была горячей штучкой. Если тебе нравится грубо, — он легко рассмеялся. — Я слышал, как она кричала. Она провела последние несколько минут, умоляя сохранить ей жизнь. Или, может быть, это было просто для того, чтобы они продолжали. «Сильнее», я уверен, что слышал её крик, — сказал он насмешливым голосом. — Сильнее, мальчики. У меня ещё осталось немного достоинства. В какой-то момент я чуть не поддался искушению присоединиться.

Кейн извивался в кандалах, не в силах сдержать ярость.

Роб отпрянул.

— Вот это другое дело. Правда ранит, не так ли, Кейн?

— Ты был трусом тогда и остаёшься им сейчас, — он вывернул запястья в наручниках. — Иначе ты бы не выбрал кандалы.

— Я собираюсь выбрать гораздо больше, чем просто кандалы, прежде чем покончу с тобой.

Кейн впился в него взглядом.

— Не волнуйся, я знаю, на что ты способен. Я знаю всё о том, что ты сделал в своём стремлении спасти свою драгоценную Кейтлин. Насколько ты был честен с ней о том, как далеко ты был готов зайти? Только вы, парни, знаете, как это скрыть, не так ли? И во многом ли из этого ты винишь меня, а? И ты можешь продолжать спрашивать всё, что хочешь, но единственный, у кого есть ответы, это я. Вот почему она пришла за мной. Расстраивает, не так ли? Ты не в состоянии помочь ей. Я единственный, кто способен делать то, чего не можешь ты. Выступать там, где ты не можешь. Так, как ей нужно. Так глубоко, как ей нужно.

Роб со злостью ударил его кулаком в живот, затем в бок один раз, потом два, а затем сильно ударил в губы.

— Она сказала нам, где ты, Кейн. Значит, ты не так глубоко, как думал.

Кейн сплюнул кровь изо рта.

— Я был глубже, чем ты можешь себе представить. Глубже, чем ты когда-либо смог бы проникнуть.

Роб усмехнулся и снова ударил его кулаком. Он потряс рукой от удара.

Кейн поморщился.

— Тебя никогда не было для неё достаточно, Роб. И никогда не будет. Ты подвел её.