Зло разобрало Ванюшку: «Как чурбаны». Сказал нарочито развязно:

– Перекусим?! – Разделся. Вразвалку пошел с Якимом к столу. – Хозяйка, есть у тебя кипяток?

Заслонка звякнула у печи, и хозяйка без слов поставила на стол чугунок с горячей водой.

Ванюшка наломал подмерзший хлеб, разлил горячую воду по кружкам и уставился на девку. «Румяна. Бела. И будто не видит, што я на нее смотрю. Все они такие на хуторах. Гордячка, как Линда…» Он набивал рот хлебом, запивал его горячей водой из кружки и искал, чем бы расшевелить хозяев.

– Нынче в тайге белки мало…

Молчат.

– Недород, сказывают, на белку. В тайге совсем следа не видно.

«Недород. Это верно», – согласился про себя хозяин. Но зачем говорить о том, что известно. Только трубкой пыхнул.

– В степи мор на коров, – продолжал Ванюшка.- Дохнут, как мухи под осень.

Хозяйка бросила вопросительный взгляд на хозяина: «И до нас дойдет?» Хозяин пыхнул трубкой:

– От божьего гнева нигде не укроешься.

– Снега нонче ужасть сколь в тайге. Старики наводнения ожидают. А посля засуху страшенную.

– Все в руках божьих, – вновь пыхнул трубкой хозяин.

И вспомнил Ванюшка позавчерашний вечер. В каганце трещала лучина, освещая середину тесной избы. Хозяин тачал хомут и, продевая дратву, рассказывал про житье-бытье.

– От постоев деревня, скажи ты, медведем завыла. Поставят тебе в избу пять солдат – и рекой полилась самогонка; а ежели жена молодая в избе аль девка – совсем беда.

– Г-хе. – Ванюшка покосился на девку.

«Прядет себе, и будто одна в избе. Так отчебучу ж я шутку. Только бы Вавила не прознал».

Толкнул под бок Якима. Но, чтоб Вавила не дознался, сменил ему имя.

– Слышь, Пантелей, сколь солдат поставим сюда?

Хозяин вынул трубку изо рта и скосил глаза. «Ага, задело», – обрадовался Ванюшка. Яким тоже повеселел. Ему понравилась Ванюшкина затея. Он оглядел внимательно комнату.

Мне кажется, Петя… трех человек…

– Не трех, а все пять. А куда остальных?

Заскрипел под хозяином стул.

– Господи, – вымолвила первое слово хозяйка и всплеснула руками.

Прикрывая ладошкой рот, чтоб не прыснуть, Ванюшка рассуждал вслух:

– На кровать пятерых. Тут, под окнами, где сидим, хозяин нары устроит. Еще восемь человек лягут. Да нары вдоль стены. Там, видно, девка, спит, так туда…

Трубка свистнула, протестуя.

– А всего у вас сколько солдат?

– Военная тайна.

– Оно, конечно, а сколько вы ставите на соседние хутора?

– По-разному. Соседа твоего пожалели.

И запыхала трубка, как в гору лезла.

– А когда солдаты придут?

Да ты не беспокойся, хозяин, – продолжал Ванюшка игру, – мы их встретим сами. Ваше дело соломки приготовить, доски для нар, квашню замесить, медовухи…

Хозяйка, сгорбившись, отошла к печке.

– А мы куда?

– Погоди, мать, – хозяин шагнул к жене и шепнул на ухо: – Разве эти бандитские морды слезами проймешь? Соседний хутор, вишь, обошли! С чего б? Думать надо. Тащи-ка скорей угощение: сметану, бруснику, мед, окорок там… Да что мне учить тебя, что ли? Пусть девка тебе поможет, – и подошел к столу. – Сухой хлеб, небось, горло дерет.

Девушка поставила на стол сметану и, стрельнув глазами в Ванюшку, скрылась в сенях.

– Сметанки поешьте с дороги. Жена по чарочке поднесет.

– Не пьем, – отрезал Ванюшка.

– Как же… с дороги… – хозяин столько надежд возлагал на настойку, и вдруг на тебе.

Дочь притащила кринку с домашним пивом, поставила на стол и спросила у Ванюшки:

– Вы сами будете на постое? – спросила и сразу зарделась, затеребила смущенно косу.

– Кш, сорока, – пугнул отец и насупился еще больше.

Затевая игру с постоем, Ванюшка хотел только немного расшевелить хозяев, а схлопотал угощение. После трудного дня оно оказалось не лишним. И забава вышла на славу, Хозяева напугались, засуетились, как кутята без матери,

– Прикинем еще, Пантелей, – забавлялся он. – Ежели померекать, так тут можно и пятнадцать уложить.

Хозяин скрылся за занавеску. Слышно было, как звякнул колокольцами замок в сундуке, как тяжко вздохнул хозяин. Вышел посуровевший.

– Гхе-е, гхе-е,- и ладонь, широкая, холодная, накрыла ладонь Ванюшки. Екнуло Ванюшкино сердце. Вырвал руку, а в ладони остались две николаевские десятки и один золотой. «Ой, Вавила прознает – голову оторвет». Бросил деньги на стол и пересел на соседний стул от греха подальше.