В отличие от других нарядов, имевшихся у Сэйбл, это платье было не очень узким в талии, хотя поясок из серебристого крепа подчеркивал изящность бедер. В этот вечер ею поистине можно было залюбоваться: в отливающих медью волосах девушки мерцали золотые заколки; ее изумрудно-зеленые глаза сверкали, и в свете масляных ламп, раскачивавшихся на перилах, казалось, что от нее исходит какой-то таинственный свет.

Когда «Алоизиус» бесшумно вышла из гавани, солнце начинало садиться. На какое-то время оно зависло над линией горизонта и окрасило залив и изумрудные холмы в мягкие розоватые тона.

– Как только мы отойдем подальше в море, подадут ужин, – с улыбкой сообщил гостям сэр Гарри.

Один из матросов принес бокалы с шампанским, и Сэйбл, делая маленькие глотки, блаженно откинулась на подушки. Бриз, ласкавший ее шею, был теплым, и девушка устремила взор на розовое небо и паруса, отливавшие золотом в предзакатных солнечных лучах. Поодаль Нед беседовал с сэром Гарри и другими мужчинами, и у нее потеплело на душе оттого, что она видит знакомый профиль Сен-Жерменов. Она не могла бы объяснить, почему на нее вдруг снизошло такое умиротворение, – возможно, причиной тому было отличное шампанское. Ей казалось, что этот вечер волею судеб имеет какое-то особое значение, что он коренным образом изменит ее жизнь.

«Какая чепуха! – укоряла она себя. – Это всего лишь воздействие алкоголя на пустой желудок».

– Доводилось ли вам видеть такой восхитительный закат? – вздохнула леди Теллиборо.

В этот момент заходящее светило, от которого осталось лишь мутное красное пятно на самом краю горизонта, бросило последний отблеск на облака, парившие над яхтой. «Алоизиус» шла вдоль берега, и на ближних холмах замигали первые огоньки.

– Я уверена, что на Корнуолле не бывает ничего подобного, – заметила Уиннифред Джеймс.

– У нас бывает еще более великолепный закат! – ответила Сэйбл. – Зимой солнце высвечивает утесы, превращая их в расплавленное золото. Это поистине величественная картина, однако, – расщедрилась она, – я даже не помню, когда закат восхитил меня больше, чем в нынешний вечер.

Леди Теллиборо улыбнулась:

– Нам так хотелось, чтобы вы, молодежь, полюбовались этим роскошным видом. Гарри так высоко отзывается о вашем отце, дорогая. А вот и Келрах, он принес нам ужин!

Сэйбл увидела перед леди Теллиборо матроса, терпеливо стоящего с медным тазиком и полотенцем. Она наблюдала, как леди взяла протянутый ей кусок мыла и вымыла руки. Потом подошла очередь Сэйбл. Леди Теллиборо объяснила ей, что марокканцы едят руками. И хотя в своем кругу европейцы не придерживались этого обычая, они все же старались соблюдать ритуал омовения рук перед каждой трапезой.

К тому времени, когда мужчины присоединились к ним, перед гостями стояли два больших подноса, покрытых салфетками с элегантной вышивкой. Когда мужчины помыли руки, слуги вынесли терракотовые блюда с сочным жарким из баранины и пламенеющими кусками кебаба на круглых ломтях хлеба. Принесли и другие блюда, в том числе превосходную жареную рыбу и вкуснейшие цыплячьи грудки, фаршированные финиками и изюмом.

Затем принесли разнообразные фрукты, преимущественно сочные апельсины, перед которыми Сэйбл не могла устоять. При этом она заметила, что Нед ест с таким же аппетитом, как и она, и решила, что это связано с тем, что во время путешествия на «Элизе» у них не было такого роскошного стола. После ужина они снова ополоснули руки, и Келрах принес огромный серебряный чайник.

– Обычно чай готовят на камбузе, – пояснила леди Теллиборо, – но мне думалось, что наши молодые гости пожелают понаблюдать за ритуалом заварки.

И действительно, Сэйбл с огромным интересом следила за Келрахом, который поставил возле чайника три серебряные коробочки. Из первой он извлек чайные листья и поместил в чайник, залив их кипящей водой из котелка, стоявшего рядом на жаровне. Потом отколол кусочек сахара от сахарной головы, лежавшей во второй коробочке, и добавил ароматной мяты из третьей. Отпив несколько глотков из чашки с золотой каемкой, Сэйбл вынуждена была признать, что никогда не пила такого вкусного чая.

– Это что-то поразительное! – согласился с ней Нед, сделав первый глоток. – Не думаю…

Что он намеревался сказать, Сэйбл так и не узнала, так как его слова заглушил гортанный крик марокканца, стоявшего у руля.

– Что за дьявольщина? – Сэр Гарри вскочил на ноги, чуть не опрокинув свою чашку.

– Боже праведный! – простонал он; его глаза расширились.

– Что такое, Гарри? – в испуге закричала леди Теллиборо.

Впоследствии Сэйбл так и не смогла вспомнить, что за судно надвигалось на них из темноты. При возгласе сэра Гарри девушка вскочила, но ее любопытство тут же перешло в ужас, когда она увидела массу парусов, приближавшихся к ним с ужасающей скоростью. Этот корабль был во много раз больше яхты, возможно, дау, [1] возможно, даже пакетбот, который несся на них на всех парусах, оставляя за своей кормой пенистые буруны.