Девушка споткнулась. Затем недоверчиво уставилась на брата:

– Я? Зачем?

– Я слышал, как мама говорила Люси, что, возможно, тебе лучше уехать, пока папа прикован к постели. – Мальчик наморщил лоб. – Думаю, это как-то связано с настойчивыми визитами Уайклифа. Или, может быть, из-за капитана Кэри, но ведь он уже отплыл, правда же, Сэйбл? – спросил мальчик, не скрывая своего разочарования этим фактом. Он очень полюбил рослого капитана, в особенности после того, как выяснилось, что они оба страстные любители кондитерских изделий.

– Слава Богу, отплыл! – с мрачным видом подтвердила Сэйбл.

Однако на душе у нее полегчало. Эта новость означала, что ей не придется ссориться с родителями, когда отец лежит прикованный к постели. Мысль об этом не давала ей покоя всю дорогу от Фолмаута до дома. Теперь же можно было дождаться полного выздоровления отца, – а уж тогда она выскажет родителям все, что думает о Моргане Кэри, если, конечно, они не заведут разговор о нем до их с Недом отъезда.

Девушка почувствовала, что Лайм тянет ее за подол амазонки.

– Что, милый? – ласково спросила она, вновь воспрянув духом.

– Так ты поедешь? – спросил мальчик. – Папа сказал, что последнее слово за тобой. Итак?

Она рассмеялась и, подхватив брата на руки, принялась целовать его. Он же извивался, пытаясь вырваться.

– Конечно, поеду! Неужели нет?..

Теплым солнечным днем в конце мая 1867 года пакетбот «Элиза», принадлежавший графу Монтеррею, швартовался у широкого деревянного пирса в уютной Танжерской бухте, к запалу от мыса, у которого воды Атлантики сливаются с водами Средиземного моря. Пассажиры пакетбота, вышедшие из своих кают, чтобы понаблюдать за причаливанием, щурили глаза, взирая на изумрудные холмы и ослепительно белый песок морского пляжа.

Сэйбл Сен-Жермен, облаченная в ярко-голубое ситцевое платьице – на голове у нее была соломенная шляпа с широкими полями для защиты от солнца, – облокотилась о перила рядом с братом. В ее зеленых глазах отражалось море.

– Ты видишь Касбу? – спросила она, потянув Неда за рукав.

Ее брат опустил полевой бинокль и скорчил кислую гримаску:

– Ряди Бога, Сэйбл, я же не специалист по Марокко! Вон там видны развалины крепостей и дворцы, но я не имею о них ни малейшего представления. Посмотри сама или спроси капитана Джауди.

– Он слишком занят, чтобы заниматься мною, – возразила Сэйбл, забирая у брата бинокль.

– Ты уверена? Поскольку отец поручил ему опекать тебя, он все время только этим и занимался. Не жалея сил, смею тебя заверить.

– Ну-ну, продолжай! – усмехнулась Сэйбл, окидывая взглядом живописное побережье. – Он чувствует себя ответственным за нашу безопасность, только и всего.

– Главным образом за твою, – уточнил Нед.

Симпатичный молодой капитан «Элизы» определенно старался вывернуться наизнанку во время плавания – только бы у дочери графа Монтеррея не было ни в чем недостатка. Чаще всего его можно было увидеть рядом с ней. Он старательно объяснял ей принципы управления кораблем и рассказывал о достопримечательностях португальского побережья, которое они огибали во время своего путешествия в Африку. Сэйбл была приятна такая внимательность, так как манеры капитана и его смешливость в какой-то мере облегчали тоску по дому, овладевшую ею, когда «Элиза» вышла из Фолмаута, оставив Нортхэд далеко за кормой.

Сэйбл даже не представляла, что так сильно будет скучать по дому и родным. Было ли это связано с угрызениями совести оттого, что она согласилась отправиться в это путешествие? Она помнила, как сдержанно вела себя по отношению к родителям в последние дни перед отплытием. Затаив дыхание, Сэйбл ожидала, что кто-нибудь из них упомянет имя Моргана Кэри и его претензии на руку их дочери. Она почувствовала облегчение – хотя и была озадачена, – когда так ничего и не было сказано на этот счет, и теперь с содроганием вспоминала, что даже не пыталась скрыть горячее желание поскорее уехать.

Комок подкатывал к горлу, когда она вспоминала, как мать стояла рядом с верным Тимсом на пристани, провожая выходившую в море «Элизу». Рэйвен махала своим детям рукой, и ее фигурка становилась все меньше и меньше.

«Почему же я ничего не сказала родителям?» – постоянно спрашивала себя девушка в последующие дни. Теперь, осмыслив происшедшее, Сэйбл поняла, как глупо поступила, что сразу же не пошла к родителям. Прежде она никогда ничего не скрывала от них. Девушка нещадно ругала себя за то, что позволила чувствам возобладать над разумом даже тогда, когда речь шла о браке с ненавистным сэром Морганом Кэри.

Она напишет родителям письмо сразу же по прибытии к Теллиборо, решила наконец Сэйбл. Капитан Джауди мог бы доставить его, и в этом письме она подробно объяснит родным, почему была с ними так сдержанна перед отъездом. Она напишет им, как благодарна за то, что они не принуждали ее принять решение в тот момент, когда ее мысли были заняты совсем другим. Впрочем, это и не имеет значения, поскольку Морган Кэри ей настолько антипатичен, что она даже не помышляет о браке с ним. Наверняка на бумаге ей будет гораздо легче изложить свои мысли.