Что-то или кто-то до смерти перепугало и убило нескольких рабов-шахтеров, в боковой штольне, и штольню заколотили. Старик, еще вчера твердо стоявший на ногах, вдруг падает возле меня, и я решаю помочь ему. Если бы он упал на шаг позади, я бы даже не обернулся. Но он упал возле меня. Прямо возле моих ног. И я был вынужден набирать двойную норму Соли и не придумал ничего лучшего, чем спуститься в заколоченную штольню. Там, я внезапно получил благословение Порядка увеличившее мне силу в три раза. И только благодаря этому, я смог пробить камень. И попасть к богине. Она заставила меня съесть жемчужину, впрочем, я и не слишком сопротивлялся. Затем она взорвала шахту, и в тот же день приехал Елизар, что избавил меня от ошейника и позволил Сути Смерти открыться. А теперь вот, тварь в Стожке. И Елизар настаивает, чтобы я поехал.

Я усмехнулся и забрался в Суть. Чем меня одарила богиня? Надо же, как удачно! Трофеи, Дознаватель, Нить. Она хочет, чтобы я поймал тварь, допросил, выудил из нее все что смогу, разорвал нить жизни, уничтожив тварь, а затем собрал трофеи.

Или я чего-то не понимаю, или все это не случайность. А если все же совпадение, то уж больно жуткое. В следующий раз, когда она меня призовет, прижму ее к стенке и все выспрошу. Пока же, буду полагать, что это проделки ее рук и буду делать то, что она хочет.

Я бросил смятый кусочек сыра на стол, поднялся, кивнул Елизару и вышел.

Данкан ждал меня за поворотом коридора и выглядел он мрачно. Прислонившись к стене, он держал факел в левой руке, правая была заткнута за пояс и нервно теребила висящую рядом перчатку.

— Я надеюсь, ты сделал правильный выбор?

Я кивнул.

— Молодец! — кивнул в ответ и он. — Ты правильно поступаешь. С князем я сам поговорю. Иди спать и отдыхай, пока меня не будет, потому что потом, — он не договорил и хищно улыбнулся.

— Я не слишком хорошо разбираюсь в оружии, — сказал я. — А своего у меня пока нет. Не мог бы ты помочь мне выбрать меч. Я так понимаю, мне он в Стожке пригодится.

Данкана перекосило, словно у него заболели все зубы разом. Он прикрыл глаза, покачал головой. Вытащил руку из-за пояса и коротко свистнул. Из коридора вынырнул человек.

— Евсей, — не открывая глаз, проговорил Данкан. — Отведи его в оружейную. Помоги выбрать меч. И ножи. Он с ножами больно хорош. Потом веди на конюшню, — он открыл глаза и посмотрел на меня. — Мы на лошадях пойдем. Ты умеешь? На лошади?

Я признал, что нет. Глаза Данкана закатились, губы прошептали ругательства, но вслух он лишь повторил приказ.

Меч непривычно, но приятно оттягивал спину. Рука, лежащая на рукояти, пальцы поглаживающие яблоко с внутренней стороны, теперь я понимаю Данкана. Пока в руках были лишь тренировочные деревянные мечи, я не понимал как это здорово. Как же это приятно. Демоны, как приятно!

С лошадью оказалось сложнее. Я никогда не ездил верхом. Да и в повозке всего пару раз, а потому лошадь видел только издали. Как на них накладывать седло я тоже не знал. Но Евсей пообещал помочь и с этим. Данкан отпер конюшню, пропустил меня внутрь и вошел сам. Дверь он оставил открытой, а потому все шестеро его людей вошли следом. Я шел вдоль стоил, обменивался взглядами с лошадьми. Те, словно знали, что я неопытный в общении с ним и всячески меня пугали. То всхрапнут, то копытом в землю дадут. Я шел и смотрел на них, не понимая, что ищу. Можно взять любую захудалую кобылу, я и на ней не удержусь.

Крупный черный конь, размеренно подошел к деревянной загородке, высунул морду, и уставился на меня черными глазами.

— Проходи дальше, — раздались смешки за спиной. — Это Алтын! Он тебе не по зубам. Почему? Еще как по зубам! Копытом!

Я остановился, взглянул коню в глаза.

— Че ты замер? — вновь раздалось за спиной. — Михей, не дури, на нем даже Пятка удержаться не может.

Я оглянулся. Пятка был лучшим наездником среди людей Данкана и прозвище свое он получил, потому что мог на лошади перепрыгнуть две стоящие друг на друге винные бочки. И не просто перепрыгнуть, а стоя на крупе лошади на пятках.

— Иди дальше! Алтын не то, что на пятках ему проехать не дает, он его из седла выкидывает! Иди, не надо тебе Алтына.

Я подошел ближе. Конь всхрапнул, опустил голову, поднял губы, показывая огромные зубы.

— Отойди, дурак, укусит же!

Но я протянул руку, прикоснулся к мокрому носу. Конь всхрапнул, но не укусил и морду не отдернул.

— Ты, говорят, буйный? — я погладил его по носу. — Не укусишь меня? — конь смотрел на меня черными глазами, и, казалось, перестал дышать. — Они тебе не нравятся, бьют тебя, ругают. — Глаза коня закрылись, губы презрительно выплюнули слюну в сторону столпившихся за моей спиной людей. — А со мной пойдешь? — Алтын открыл глаза, посмотрел в мои, наклонил морду так, чтобы моя ладонь скользнула ему меж глаз. — Мне надо далеко поехать, но я не умею ездить. Ты ведь меня не сбросишь? Ты ведь не допустишь, чтобы я пострадал? — конь опустил голову ниже, и рука моя оказалась меж его ушей. Я потрепал его по холке и повернулся к Данкану.

— Вот он, — продолжая чесать коня между ушей сказал я. — Я поеду на Алтыне.

Несколько мгновений Данкан хмуро смотрел на меня, затем прикрыл глаза, подавил улыбку, кивнул.

— Евсей, седлай Алтына! Как ухаживать и ладить сбрую, покажешь потом.

Отдав приказ, Данкан развернулся и ушел. Парни с опаской обступили меня, Евсей же бледный, как смерть, поднял седло, облизал губы и шагнул к Алтыну. Конь захрапел. Парней тут же, как ветром сдуло.

— Спокойно! — я погладил нос Алтына. — Я поеду на тебе, он лишь с седлом поможет.