Тело сковало льдом. Изнутри. Снаружи лишь волоски на руках инеем покрылись. Зато кровь в жилах замерзла. Я чувствовал, как по венам скользят крохотные льдинки, как они разрезают стенки. Подняв руку, я разглядел под ногтями лед. Он светился болотным светом, и от свечения становилось не по себе.

Рот сковало льдом, язык примерз к зубам, а зубы друг к другу. Я попытался крикнуть, но не смог разжать губы. Лед охватывал меня полностью. Я становился льдом. Боль пришла внезапно. Все тело взорвалось ей. Колени, хрустнув промерзшими суставами, подломились, и я рухнул на землю. Уперся рукой, не давая себе упасть лицом в снег.

Сосулька приближалась. Глаза ее светились все ярче. Холод становился сильнее. Замерзшие покрытые коркой льда пальцы, с трудом разжались, выронив покрытый кровавой ледяной коркой нож.

Суть Сил Света Порядок благословляет вас: сопротивление холоду увеличено.

Сразу же потеплело.

Суть Сил Тьмы Хаос благословляет вас: получена невосприимчивость к холоду. Временный эффект.

Холод перестал терзать тело. Иней на руках растаял. Лед под ногтями сошел, но вместе с ногтями или сам по себе я не понял, так как на его месте тут же выступила кровь. Едва первая капля сорвалась с пальца и упала на снег, сосулька утратила ко мне всякий интерес. Глаза ее погасли, она развернулась, втянула короткие сосульки в тело, и поплыла прочь. Обратно. В ту сторону, откуда и пришла.

Я нащупал нож в снегу, порезался о лезвие, но внимания на это не обратил. Подхватив нож, поплелся за сосулькой. С каждым шагом идти становилось легче. Кровь оттаивала, суставы больше не скрипели. Холода я больше не чувствовал. Единственным, что доставляло неудобство, был глубокий снег, что намело к стене почти по пояс. Но с ним я готов был смириться и, хотя он мешал идти, я шел за сосулькой.

Надо мной нависла крыша из старых досок, передо мной же была небольшая полянка, на которой расположились трое. Двое во всем черном, в скрывающих лица масках, с черными луками за спинами и кривыми мечами на поясах стояли, напряжено глядя на черный открытый ящик. Третий в серой, расстегнутой шубе до пола, с длинным прямым мечом на поясе, сидел, опершись на колено. Наклонившись над ящиком, он разглядывал что-то внутри и, судя по выражению усатой рожи, был доволен.

К ним и подплыла сосулька. Усатый поднял лицо, поморщился, разглядывая сосульку, бросил взгляд на людей в черном, повел рукой и, подставив ладонь, поймал крохотный кристалл. Сосульки больше не было. Она исчезла. Растворилась в воздухе, а может, превратилась в кристалл, что поймал усатый. Он достал мешочек и бережно убрал туда синий кристалл.

Рядом со мной, подняв в воздух тучу снега, приземлился черный лучник. Ловко перекатившись через плечо, не выпуская из рук лука с наложенной стрелой, он бегом добрался до стоящих и бросил что-то в ящик. Развернувшись, он, по-прежнему не выпуская из рук лук, в два прыжка оказался возле стены и еще одним прыжком взлетел на крышу.

Я лишь проводил его глазами. Хотелось бы и мне вот так прыгать. Два человеческих роста одним прыжком и я не заметил, чтобы он уж как-то сильно напрягся. Покосившись на нож, я пожалел о своей безрассудности. Мало того, что в драке с таким прыгуном мне не светит ровным счетом ничего, так я еще и не представляю, что происходит возле ямы. Надо было следовать приказу Данкана, прилипнуть к нему и не отходить от него ни на шаг. Так нет, жадный я больно. Силы захотелось.

Я вжался в стену, пожалел о том, что не смогу закопаться в снегу. Какая к демонам сила? Не заметили бы уже, хорошо было бы.

Крики я услышал не сразу. Сперва увидел, как поворачиваются головы усача и мужиков в черном, а уж потом услышал, на что они повернулись. Крики. Не ужаса, но ярости. Данкан видимо привел людей в чувство, сумел их организовать, и повел в атаку. Понимаю, выбора у него нет, черные лучники перестреляют всех одного за другим и лучше попытаться их достать, чем ждать, когда тело пронзит черная стрела.

Мне же оставалось только ждать и понимать, что сил мне не достаточно. Во всех отношениях. Физически, я мало что могу здесь сделать. Суть? А что Суть? И Елизар, и Данкан в один голос твердили, что суть не определяет человека, а лишь помогает ему. И моя Суть так безобразно не развита, что помощи от нее ждать не следует. Что даст мне сила? Смогу ли я вот так подпрыгнуть, чтобы сразу на крышу? Конечно же, нет! И надеяться не стоит. Так что я тогда здесь делаю? Совершаю очередное безумство. И почему-то я был уверен, что все делаю правильно.

Усач встал. Бросил быстрый взгляд в сторону ямы. Я же похолодел. И даже благословение не помогло, от охватившего тело холода. Усач впечатлял. Он выше меня на голову, шире в плечах раза в два, ладони, каждая размером с мою грудную клетку, ноги толстые как сваи и на этих сваях покоится мускулистое тело. Даже через шубу видно, как мышцы двигаются. Куда мне козявке супротив такого. И пробовать не стоит. Я и не стал. Нож привычно лег в руку, но о нападении я даже и не думал. Если вся удача мира сойдется на мне сегодня, если даже я сумею справиться с парой черных лучников, что, несомненно, встанут на защиту усача, с ним самим я ничего не смогу поделать.

Я попятился вдоль стены, не сводя взгляда с усача. Тот смотрел в сторону, не замечая отползающего меня. В руках его появился черный мешочек, он запустил туда пятерню, вытащил и щедро высыпал на снег порошок.

— Уходим! — произнес он тихо, но, не смотря на шум сражения, я его услышал, и голос его был крайне неприятным. Тонкий, почти пищащий он не сочетался с его могучей фигурой и, тем не менее, заставлял волоски на коже встать дыбом. Было в его голосе что-то чего не должно было быть ни при каких обстоятельствах. Что-то что несло в себе мощь голоса князя, заставляющего повиноваться, силу Данкана внушающую уважение и мудрость Елизара. Но помимо этого было в голосе что-то мерзкое, змеиное, отталкивающее, заставляющее ненавидеть его обладателя.