Шрифт:
– Имоджен, – только и сказал Гэбриел в ответ, моргая и стараясь заправить локоны за уши. – Со мной все хорошо, спасибо. Я дойду пешком.
– У вас есть деньги?
– Да, мне выдали немного.
– Подождите секунду.
Имоджен порылась в сумочке, открыла кошелек и достала из него тридцать фунтов.
– Я не могу их взять.
– Пожалуйста, возьмите. Вы окажете мне услугу. Я чувствую себя в ответе за все, что произошло с вами.
– В этом нет вашей вины.
– Вам нужно позаботиться о себе, Гэбриел.
– Вам спасибо, что позаботились обо мне. Для меня это очень много значило.
Он тоже улыбнулся, ощущая вину. Гэбриел ведь почти подвел ее, хотя Имоджен никогда не узнает, что он натворил в тюрьме.
– Вы заслужили заботу.
– Что же, не обижайтесь, но я надеюсь никогда больше не встречаться с вами.
– Эта надежда взаимная.
Имоджен снова улыбнулась и села за руль. Гэбриел наблюдал, как она уехала. Затем прошел вниз по наклонной рампе, ведшей от тюремных ворот, и оказался на шоссе. Мысленно он уже был одинаково далек как от сигнальной будки, так и от тюрьмы. Он шел, не оглядываясь. Эта часть его жизни закончена. Он никогда больше не переступит черту дозволенного. Всего за какие-то два часа мир снова открылся перед ним во всей необъятной широте, и больше Гэбриел ни за что не испортит себе жизнь.
Глава 78
Имоджен шла вдоль набережной, стараясь вернуть ясность. Иногда она бегала здесь по утрам, но сейчас была не в настроении и чувствовала безмерную усталость. Дело было закрыто, и ее отношения с Дином, по всей видимости, тоже прекратятся после всего, что она ему наговорила. Но, по крайней мере, у нее остался Эдриан, которого полностью оправдали после признания, сделанного Домиником. Можно только радоваться, что хотя бы в нем она ни на минуту не усомнилась. Имоджен злилась на себя за то, что так разговаривала с Дином, и недоумевала, как она могла обмануть его доверие. Кто она такая, в конце-то концов? Она вернулась к машине и увидела Дина, опиравшегося на капот.
– Как ты меня нашел?
– Ты настолько огорчена встречей?
Имоджен разблокировала двери.
– Садись в машину.
Какое-то время они ехали молча, но Имоджен не могла долго держать рот на замке. Такой уж у нее был характер.
– Что мы теперь будем делать?
– Можешь высадить меня у вокзала, если хочешь.
– Если я хочу? – спросила она немного громче, чем собиралась.
В машине снова воцарилось молчание. Она заметила, как Дин приготовился что-то сказать, но затем остановился. Кажется, удар, нанесенный по их отношениям, слишком силен. Очевидно, она окончательно все испортила.
– Трудно понять, какое положение я сейчас занимаю, – сказал все-таки Дин.
– Ты занимаешь свое обычное положение между мной и моей работой.
– Это несправедливо, Имоджен.
– Я чувствую, что мы преступили важную черту, и потому могу искренне сказать, что не знаю, как поступить.
– А как бы ты желала поступить?
– Я хочу сохранить работу, но не знаю, возможно ли продолжать службу в полиции и по-прежнему оставаться с тобой.
– Почему бы тебе не спросить прямо?
Имоджен нахмурилась.
– Спросить – о чем?
– Скольких людей я убил. Ведь ты именно это хочешь знать, не так ли?
Она не сводила взгляда с дороги.
– Я убил троих. И это все.
Имоджен фыркнула и сказала с сарказмом:
– О, всего-то троих? Почему так мало? И зачем понадобилось мне об этом сообщать?
– Ты считаешь меня распространителем детской порнографии.
– Я этого не говорила.
– Именно это ты сказала. Убийства людей лучше или хуже, как считаешь?
Машину чуть занесло, и Имоджен крепче сжала руль.
– Почему ты не интересуешься, за что я их убил?
– Потому что не хочу ничего знать об этом, – сказала она.
Знать о преступлениях, за которые он понес наказание, это одно. Имоджен могла внушить себе, что Дина не поняли и осудили несправедливо, а его дурная репутация сильно преувеличена. Но такое? Нет, это уже чересчур.
– Первого я убил в отместку за убийство Джесс. Второго за то, что изнасиловал меня, а третьего за нападение на тебя.
– На меня? – переспросила она, чувствуя, как его слова пронизывают ее насквозь.
– Да, на тебя.
Дин достал из кармана карту памяти и поднял ее, зажав между пальцами.
– Что это?
– В тот день мы были в моем доме, на нас напали, и это чудовище наложило на тебя лапы, а меня заставило наблюдать. У меня повсюду были видеокамеры. Это единственный экземпляр записи всего, что случилось в той комнате, того, что он сделал с тобой. Все улики здесь. На этой карте размером с ноготь большого пальца. Ты бы хотела, чтобы я передал ее полиции?