Инспектор по надзору наконец соизволила поднять задумчивый взгляд.

– Это крайне необычный запрос, мистер Кинкейд.

– Но я же объяснил, что моя новая работа требует частых поездок в Плимут.

– Даже не знаю. Вашу просьбу может оказаться нелегко удовлетворить. Посмотрим, что я могу сделать.

Инспектору поднадзорный откровенно не нравился, и потому все у нее оказывалось нелегко. Но стоило попробовать. Чем больше времени Дин проводил с Имоджен, тем напряженнее становились их отношения. Он не мог подвести ее и в то же время был не в состоянии изменить свою сущность, переписать прошлое. Не исключено, что, если они недолго поживут отдельно, все снова срастется. И может статься, если он не будет чувствовать себя лживым куском дерьма при каждой встрече с ней, у них еще останется шанс. Раньше Дин и мысли не допускал, что способен влюбиться. Но это не просто чувство. Его избранницей стала Имоджен, дочь Элайаса и офицер полиции по призванию. Она была женщиной, способной разрушить его жизнь, уничтожить связь с единственной семьей, которая у него была. Дин понимал с самого начала: для Имоджен он никогда не будет высшим приоритетом, правда, и сам не чувствовал, что заслужил иное отношение. Весь смысл ее существования в работе, и ему приходится уважительно соглашаться с таким порядком вещей. Он понимал, что должен стать лучше. Для этого приходилось то и дело напоминать себе, чем он рискует и что стоит на кону.

Когда инспектор по надзору выпроваживала его, Дин снова легко прикоснулся пальцами к подвеске, которую считал талисманом. Колесики механизма закрутились. Сейчас он точно знал – если возьмется за дело, придется заметать следы, как никогда прежде.

– Спасибо, что помогаешь, – сказала Имоджен Эдриану, когда их машина остановилась напротив дома Эммы. Гэри удалось разыскать ее в социальных сетях. Одна из городских группировок готов выложила на сайте фотогалерею, и, обнаружив несколько снимков Гэбриела с этой девушкой, оставалось только проверить все названные имена и дружеские контакты. После этого найти адрес не составило труда.

– Не надо благодарности. Это ведь и моя работа. Я тоже не хочу, чтобы невинный человек страдал в тюрьме. Тем более после того, как ты рассказала, с чем он там столкнулся.

Они постучали в дверь. Прошло некоторое время, прежде чем им открыло совсем юное создание. Эмма оказалась почти миниатюрной, с лазурными прядями в длинных черных волосах.

– Добрый день. Чем я могу помочь?

– Здравствуйте. Вы – Эмма? – Имоджен показала удостоверение.

Эмма осмотрела улицу, прежде чем впустить детективов в дом, явно кого-то опасаясь. Наконец она провела их в гостиную и предложила присесть. Девушка явно жила с родителями, но в наши дни так живут почти до тридцатилетнего возраста. Внутри дом казался уютным. Стены покрывали обои с рисунком из больших бежевых цветов на голубом фоне, напоминавшем оттенком утиные яйца. Все остальное было подобрано в приглушенных песчаных тонах. Только сама Эмма выбивалась из общего ряда своей сетчатой черной кофточкой, сквозь которую просвечивал ярко-розовый бюстгальтер, доходившими почти до коленей тяжелыми патентованными ботинками фирмы «Доктор Мартенс» и нарочито порванными колготками. Но это определенно была она – девушка с видео, снятого камерой наружного наблюдения неподалеку от вокзала.

– Ваш визит касается Гэбриела Уэбба? Вы – Имоджен Грей?

– Да. А вы связались со мной от него? И назвались Сарой.

– Простите, мне вовсе не хотелось лгать, мне очень страшно.

– Гэбриел сказал, что вам угрожают. Это верно?

– Да, он сказал правду. Они хотят, чтобы я расплатилась за безопасность Гэбриела в тюрьме.

– Вы были с ним ночью, когда его арестовали? – спросила Имоджен.

Эмма не выдержала и расплакалась.

– Вы, наверное, считаете меня ужасным человеком.

– Вовсе нет.

– Но все же почему вы не обратились к нам? – спросил Эдриан.

– Гэбриел заставил меня пообещать, что я не свяжусь с полицией. Хотя мне и так было бы нелегко пойти к вам. Если бы в деле оказалась замешана я одна, непременно сообщила бы, но люди, с которыми мы той ночью общались… Я не очень хорошо их знаю, но, кажется, это плохие люди.

Эмма неловко заерзала в кресле.

– Кто они?

– Мне пригрозили, что Гэбриелу не поздоровится, если я расскажу о них полиции.

– Мы сможем защитить его. Я уже побеседовала с начальницей тюрьмы, дала понять, что Гэбриел помогает нам в расследовании, и пообещала чертовски суровые дисциплинарные меры, если с ним что-нибудь случится. Так что сейчас он вне опасности.

Имоджен пришлось солгать. Она не разговаривала с начальницей тюрьмы. Очень трудно определить, насколько глубоко там все прогнило, а потому пока чем меньше людей в курсе, тем лучше. Оставалось держать пальцы крестом, чтобы никто не успел навредить Гэбриелу, прежде чем они вытащат его оттуда.

– Итак, кто еще был с вами в ночь пожара? Можете говорить откровенно, Эмма.

– Девушка, с которой я познакомилась, работая по субботам, и двое ее приятелей. – Эмма принялась грызть ногти.

– Почему вы так не хотите, чтобы мы привлекли их к расследованию?

– Они из Переулочников, а я не хочу связываться с этим дерьмом, зная, как они умеют стоять друг за друга.

– Вам не стоит так беспокоиться о каких-то юнцах из переулка Погорельцев, – вмешался Эдриан. – Разумеется, они способны на очень дурные поступки и даже преступления, но в целом их скверная репутация сильно преувеличена.

– Вы назовете имена тех, с кем общались в ту ночь? Это может реально помочь Гэбриелу, – тихо сказала Имоджен.

– Девушку зовут Лианн Бриджес. Как я уже сказала, мы вместе работаем. Парни – Трей и Крис, но это все, что я о них знаю. Крис и есть ублюдок, который угрожал мне. – Она внезапно снова испугалась и отвела взгляд.

– Что с вами, Эмма? – заботливо спросила Имоджен.

– Мы тогда впервые с ними повстречались. Все произошло исключительно по их вине. Они настояли, чтобы мы пошли в ту будку. Думаю, Гэбриел поступил так, чтобы заставить их примолкнуть. Они стали курить крэк, и с того момента он не хотел иметь с ними ничего общего.