– Здравствуйте, Гэбриел.

– Добрый день, инспектор, – тихо ответил он.

Только теперь стали заметны его нервозность и волнение.

– На всякий случай можете называть меня просто Имоджен, – предложила она.

– Спасибо, что пришли.

– Зачем вы хотели встретиться?

– Здесь происходит нечто зловещее и странное. Думаю, мне угрожает серьезная опасность.

– В каком смысле – зловещее и странное?

– В первую же ночь, которую я провел здесь, пропал мой сокамерник, и мне запретили даже упоминать о нем. Приятель сказал, что он в лазарете, но оттуда он так и не вернулся. Никто из надзирателей не смог внятно объяснить его исчезновение.

– Может, его просто перевели в другую тюрьму?

Гэбриел покачал головой.

– Говорю же, здесь творится странное. Он пропал среди бела дня, а ночью они пришли и унесли все его вещи, словно он никогда и не сидел в нашей камере.

– А вы что думаете об этом? – спросила Имоджен, опасаясь, как бы не паранойя дала мотив жалобе.

Она прекрасно знала, насколько страшным местом могла быть тюрьма, где атмосфера не располагала к откровенности и к доверчивости. Заключенные часто страдали от навязчивых идей, переходивших в манию преследования, не в последнюю очередь из-за избытка времени на раздумья в одиночестве.

– Мне сказали, что он попал на больничную койку, после чего его посадили в крыло Д. Но затем случилось новое происшествие.

– Какое же?

– Парня, с которым я дружу, зверски порезал другой зэк, а охранники закрыли на это глаза. Не приняли никаких мер.

– Кого именно?

– Его фамилия Спаркс. Если не ошибаюсь, зовут Дэниел.

Гэбриел снова огляделся и убедился, что никто не наблюдает за ними. Казалось, все в зале слишком поглощены разговорами, но он все равно склонился к Имоджен.

– А с ним как все произошло?

Имоджен невольно перешла на шепот, сознавая, что со стороны и для человека понимающего это выглядит сугубо интимным общением, скрытным и напряженным. Они оба слишком сосредоточились на диалоге.

– Официальная версия – его ранил заточкой сокамерник. Только это чушь собачья. Это сделал другой зэк по имени Ашер. А потом в сговоре с надзирателем сочинил лживую историю, скрыв правду. Они замели следы. Я в этом абсолютно уверен, хотя никто больше не станет говорить с вами откровенно. Похоже, охранники все как один до смерти напуганы.

– Напуганы кем или чем?

– В точности не знаю, но я не чувствую себя в безопасности. Кажется, со мной тоже может случиться нечто действительно скверное.

Имоджен нахмурилась.

– С вами? Кто-то прямо угрожал вам?

– Быть может. Моя подружка рассказала, как к ней приходили с угрозами и сообщили, что брат визитера сидит здесь вместе со мной.

– Прозерпина? – спросила Имоджен.

Гэбриел вскинул на нее удивленный взгляд.

– Откуда вы знаете?

– Мы проверили ваш мобильный телефон. Как легко догадаться, это не настоящее имя.

Выражение лица Гэбриела изменилось, когда он понял, что Имоджен читала его переписку с возлюбленной. Он смутился.

– Нет, конечно, не настоящее.

– Так ее зовут Сара? Мне позвонила девушка по имени Сара и сказала, что нам с вами надо встретиться. Она тоже была той ночью в сигнальной будке, Гэбриел? Вы должны сказать, кто она. Препятствование правосудию – это серьезное преступление.

– Более серьезное, чем убийство по неосторожности?

Не поспоришь, здесь он попал в точку.

– Человек, угрожавший вашей подружке, заявил, что вы знаете его брата, верно? – продолжила Имоджен. – Вы с ним действительно знакомы?

– Да. Это тот самый Ашер, которого я упомянул прежде. Он редкий мерзавец. И сидит далеко не впервые, насколько мне известно. Думаю, это он в нашем крыле всем заправляет. Творит крупные пакости, а охрана смотрит сквозь пальцы. Именно он порезал заточкой Спаркса, типа, предупредил меня. Он угрожал всем зэкам из моего окружения, пытаясь добиться… – Его голос окончательно затих.

– Добиться чего?

– Чтобы я позволил ему трахнуть себя, – прошептал Гэбриел едва слышно, но Имоджен разобрала каждое слово.

– И он уже… Сумел получить… – Имоджен не хотелось заканчивать фразу, она передала смысл вопроса выражением лица.

– Нет, не сумел. Заявил, что не хочет быть насильником на этот раз. Ему нужно… Нужно, чтобы я добровольно отдался в его власть. От него-то и исходят угрозы в адрес моей подружки, и я теперь охотно верю, что его люди на воле расправятся с ней, если я буду и дальше упорствовать.