Она не раз и не два участвовала в сражениях, имела несколько ранений. И пусть её тело не несло шрамов, это всего лишь заслуга лекарей и Силы. Так что обстановку и точку напряжения она определила в считанные мгновения, и направилась к ближайшим ступеням на вал. Не успели они с Изотовым сделать и нескольких шагов, как за их спинами вновь возник портал, из которого вышли ещё двое офицеров.

Взбежав на стену она поняла, что оборона трещит по швам, и противник вот-вот ворвётся на вал. Успела она приметить и Петра, который присел за габионом перезаряжая своё ружьё. Однако при этом руки делали своё дело сами, он же имел отрешённый вид, словно ушёл в себя. И нет, это не испуг. Он чем-то там был занят. Не суть. Потом. Всё потом.

Окинув взглядом поле боя и сходу оценив обстановку, она метнула в фашины «Огненный шар» несущий мощный заряд высокорангового одарённого. Рвануло на славу. В воздух взметнулись жирные клубы огня, чёрный дым, комья земли, фашины. А ещё, сами штурмующие, кто целиком, а кто по частям, раскидывая не только конечности но и внутренности.

Её офицеры так же не остались в стороне, и в скопление пехоты, ударили такие же «Шары», разве только послабее. Один из них оказался ледяным, тут же проморозив разорванных в клочья бедолаг. Если атака полковника разметала фашины, и на их место устремилась вода, то после работы её офицеров остались внушительные воронки.

Затем настал черёд «Стрел» выкашивавших ливонцев десятками. Другие плетения хороши только против одарённых или в непосредственной близости, а потому пришлось немного обождать, пока не пройдёт откат. Впрочем, длилось это недолго, и вновь четыре «Шара» устремились в противника, уже бросившегося бежать. А следом за разрывами, опять стремительные и смертоносные росчерки «Стрел».

Вот только что, положение обороняющихся казалось безнадёжным, и штурмующие едва не ворвались на вал. Но не прошло и четверти минуты, как они уже бежали во все лопатки, теряя оружие, и оставляя раненых.

Голицына посмотрела на Ярцева, который поднялся с уже заряженным ружьём и уложил его на сгиб руки. Тот глянул в поле, потом перевёл взгляд на неё, и слегка развёл руками, словно высказывая своё восхищение и вопрошая, откуда собственно говоря. В ответ она улыбнулась, испытывая гордость за своего избранника, с честью прошедшего испытание серьёзным боем. Потом едва заметно пожала плечами, мол так уж вышло, и обернулась к подошедшему коменданту редута.

— Командир гвардии его императорского величества Измайловского полка одарённых княжна Голицына.

— Командир третьей роты Себежского полка, капитан Яковлев. Позвольте выразить мою признательность, ваша светлость. Если бы не ваше вмешательство, то боюсь мы не выстояли бы.

— Но до конца исполнили бы свой долг. Позвольте мне выразить моё восхищение самоотверженностью ваших людей, и вашей лично. Но, к делу, господин капитан. Мне стало известно о нахождении здесь великой княжны Долгоруковой, и я со своими офицерами прибыла, чтобы сопроводить Марию Ивановну в Москву, — озвучила она наспех свёрстанную легенду.

— Её высочество действительно находилась здесь, но ещё до начала штурма мы с экспедитором тайной канцелярии отправили её в Москву, посредством портала. Позвольте представить, Ярцев Пётр Анисимович.

— Благодарю… Эм-м.

— Кирилл Романович, — подсказал капитан.

— Благодарю, Кирилл Романович, но мы уже знакомы с Петром Анисимовичем, и признаться, меньше всего я ожидала увидеть его здесь.

— Так уж вышло, ваша светлость, — скромно ответил молодой человек.

— Хорошо, об этом мы поговорим в следующий раз. Сейчас же, Кирилл Романович, нужно ковать железо пока оно горячо. Прикажите оседлать трёх лошадей, для меня, вас и прапорщика с белым флагом. Я не могу задерживаться здесь слишком долго, но и уйти просто так не желаю.

Ворота ничуть не пострадали, а потому вскоре они опустились поперёк рва, и три всадника покинули редут, направившись прямиком в сторону противника, спешно приводящего свои расстроенные порядки в надлежащий вид.

Примерно в полуверсте от расположения полка, к ним навстречу выехало трое, во главе с кронпринцем, как видно он сделал правильные выводы, рассмотрев её благодаря «Дальнозоркости» во всех подробностях. А ещё, он прекрасно понял намёк, и подобно Елене Митрофановне, оставил своих людей позади, в одиночку выдвинувшись к ней, для приватной беседы.

— Позвольте отрекомендоваться, командир гвардии его императорского величества Измайловского полка одарённых княжна Голицына, — начала она первой, так как уже знала, что её собеседник выше неё по положению.

— Командир Мариенбургского полка, кронпринц Рудольф, — довольно скромно представился тот.

— Ваше высочество, для меня большая честь говорить с вами, и я прошу не счесть мои слова дерзостью. Я просто служу российскому императору и выполняю свой долг согласно присяги.

— Вы можете говорить совершенно свободно, княжна, — с лёгким кивком, произнёс кронпринц.