— Ты ведь не спишь с клиентами?

— Я не сплю, а другие девочки спят, но за очень хорошие креды.

— Тогда почему она не предложила мне переспать за деньги? — спросил Ори.

— Она же не дура спать с несовершеннолетним.

— Она не знала, что я несовершеннолетний.

— Наивный, для этого нужно всего лишь посмотреть на твою шею. Меня поначалу удивило, что ты оказался в закрытом клубе, но всё стало понятно, когда ты стал оплачивать коктейли в баре.

— Я тебе тоже оплатил два!

— Четыре, а чего теряться, ты ведь был готов оплатить коктейли всем девочкам в баре. Сама щедрость. Много заплатил за вход?

— Двести кредов.

— Хорошо Алей заработала на тебе.

— А Алей это её настоящее имя? — спросил Ори задумчиво.

— Да ты влюбился.

— Ты не ответила.

— Вообще псевдоним, в клубе все девочки выступают под псевдонимами, но иногда некоторые оставляют свои настоящие имена. Про Алей — не знаю. Она не особо разговорчива.

Так за разговорами мы не заметили, как дошли до лавки.

— Вы остаетесь здесь, внутрь я иду одна.

— Почему? — сразу спросил Ори.

— Потому что вас хозяин будет опасаться, а меня нет.

— Это разумно, Ори. Пускай идёт одна.

— А как она отличит мой планшет от другого?

— Я позову тебя, и ты сам его опознаешь. А пока стойте здесь и в лавку не заходите.

Она ушла в лавку, а мы остались около соседней лавки, чтобы не попадать в камеры наблюдения.

— Зря мы не пошли с ней, — сказал Ори.

— Не дергайся. Если планшет у торговца, она договорится. Хватка у неё акулья.

— Вот этого я и опасаюсь.

— Ты стал переживать за торговца?

— Нет, за планшет.

— Кстати, что за торговец? Ты наверняка навёл справки о нём в сети.

— Навёл, ничего особенного. Написано, что занимается скупкой краденного и награбленного, но здесь почти все этим занимаются. Что-то долго она.

— Да не дергайся.

— Как думаешь, что нам будет за драку?

— Не знаю. Да и какая драка? Ты, можно сказать, в ней не участвовал. Если накажут, то только меня.

— Это же неправильно.

— Правильно — неправильно, у нас нет ни одного доказательства нашей правоты. А у них нейросети и записи с них наверняка есть. При правильной подаче этих записей мы выглядим, как напавшими на них. Нас спасает пока только наше несовершеннолетие. Да флот.

— А флот здесь при чём?

— У тебя кто был представителем?

— Ардар.

— А у меня лейтенант СБ флота, но он передал полномочия юридическому отделу флота.

— Ты серьёзно? После того как он пообещал тебя пристрелить?

— Серьезно, он сам назвался моим представителем, его за язык никто не тянул.

— Зачем ты это сделал?

— Мне этот вариант показался самым интересным из всех. Конторы явно не любят друг друга. Поэтому юридическая служба флота по крайне мере проверит дело, не позволив полиции делать, что ей захочется.

— Мне как-то такое не пришло в голову. Вот только учитывая, как к тебе относится лейтенант, это может и не помочь.

— Согласен, но я посчитал, что здесь больше шансов.

— Посмотрим. Ну вот где она?

— В лавке, где ей ещё быть?

— Пойдем, проверим, что-то долго её нет.

— Не суетись, всё испортишь.

Пришлось нам ещё минут десять ждать, пока она не появилась из лавки и позвала Ори. Они вместе ушли в лавку и вскоре вернулись вместе с планшетом. Ори уткнулся в планшет и что-то смотрел в нём.

— Ну что, твой? — спросил его.

— Мой. Он мой рюкзак не вернул, — ответил он, не отрываясь от планшета.

— А мы и на рюкзак не договаривались, но ты сам можешь у него его выкупить. Если, конечно, у тебя креды есть, — ответила ему с ехидцей Трини. Настроение у неё было явно отличным. — Впрочем, я могу его тоже выкупить, но с тебя будет ещё тысяча плюсом.

— Нет уж, обойдусь.

— А ты что молчишь? Мой раб? — обратилась она ко мне.

— С чего это? Он сказал, что не сможет тебе вернуть креды?

— Пока не может, значит, ты мой раб. Я вот думаю заставить тебя нести меня на руках до интерната.

Видимо, от моего охреневшего взгляда она рассмеялась и передумала.

— Ладно, я для тебя что-то поинтереснее придумаю, — и взяла меня под руку.

Мы с Ори молча переглянулись, после того как мы в интернате расстались с ней.