По левую руку Владислава Леонидовича сидел его сын — Егор, прямой наследник и продолжатель рода. Плюс-минус мой ровесник. На его молодом лице уже проступает порода, правда презрение на его лице слишком неприкрытое и показное. До уровня отца ему ещё расти и расти.

А вот его сестру-близняшку я за столом не наблюдаю. Вместо неё рядом с Егором сидит незнакомая мне девушка.

Наверное, её можно было бы назвать красивой. Тонкие изящные черты лица и стройная фигура, хотя, если честно, в моём вкусе были дамы более фигуристые, с пышными формами. Огненно-рыжие волосы уложены в сложную причёску, наверное, на неё потратили немало времени и огромные василькового цвета глаза. Картину портило только выражение отвращения на лице. Она кривила пухлые губы и прикрывала нос кружевным платком, пытаясь перебить запах.

Впрочем, её можно было понять.

Мне не дали ни пожрать, ни помыться. Охреневшие от моего внезапного появления охранники даже скрутили меня не сразу. А как скрутили, потащили в замок, попутно передавая информацию своему начальству.

Отвратительное, если честно, у местных отношение к без пяти минут амнистированному. Мне заломили руки за спину и не давали разогнуться всю дорогу к замку. Благо рот заткнуть не додумались, поэтому много узнали о себе и своих предках в частности.

В замке меня уже ждали и проводили сразу в обеденный зал, где глава клана как раз ужинал с ближайшими родственниками.

Стол был просто завален разнообразной едой, а я стоял и пытался не захлебнуться голодной слюной. В этом чистом, богатом помещении среди этих холёных людей я был инородным объектом.

Под обломанными ногтями траурная кайма из грязи, весь заляпанный кровью и мерзкой слизью от сколопендры, в одних грязных штанах и потрёпанных ботинках. Да от меня смердит за километр, наверное.

Желудок предательски громко заурчал, вызывая бурную реакцию среди присутствующих.

Роман Андреевич ухмыльнулся, Егор со своей спутницей скривились ещё больше и только глава клана ничем не выдал свои эмоции.

— Ну что же ты стоишь на пороге? Присаживайся к столу и угощайся. Полагаю, что в последнее время тебе нечасто приходилось видеть свежую и горячую пищу, — голос Владислава Леонидовича звучал ровно, но я, наученный своим опытом общения с Бритвой, за версту чувствовал издевательские нотки.

— Отец! — Егор протестующе вскинулся, но поднятая вверх рука главы заставила его замолчать.

Глупый, маленький Егор — он так и не понял, что его отец далеко не радушный хозяин, который решил накормить заблудшую и потрёпанную жизнью овечку. Владислав Леонидович хотел меня унизить. Сделать так, чтобы мне стало неуютно, чтобы я каждой клеткой своего немытого тела почувствовал, что я грязь под его ногами.

И сейчас мне предстояло решить, кем я начну свой путь в этом мире — трущобным щенком с клеймом аморала или величественным Царь-Богом. Не тогда, когда я попал в Клоаку. Не после первого откровенного разговора с Бритвой. И даже не тогда, когда осколком кости я оборвал его жизнь. А именно сейчас. И мой выбор был очевиден.

Ухмыляюсь как можно шире так, что даже скулы сводит, и неспешно иду к столу. Материализовавшийся из воздуха лакей любезно ставит дополнительный комплект посуды и приборов в самый конец, подальше от хозяев. Не-а, ты не угадал, дружочек. Медленно двигаю тарелку к началу стола, игнорируя приборы. Фарфор с неприятным звуком скользит по мрамору. Отодвигаю стул — тяжёлые дубовые ножки скребут по каменному полу, и наконец, занимаю место рядом с Романом Андреевичем.

— Так, это уже слишком! Ты себе что позволяешь?! — снова заводится младший Соболев.

— Сын, — в этот раз Владислав Леонидович позволил себе чуть повысить голос. Надеюсь, что это я на него так влияю.

Егор краснеет от злости и сжимает кулаки, ещё немного и он взорвётся. Рыжая обеспокоенно кладёт изящную ладонь на его руку и крепко сжимает, а затем наклоняется и что-то шепчет на ухо. Младший выдыхает и заметно успокаивается.

Жаль, мне было интересно посмотреть, как поведёт себя глава правящего клана, если его ослушается собственный сын. Очевидно, что наследнику пытаются привить показную сдержанность. Это где-то наедине ты можешь позволить дать выход своим эмоциям, а на людях, будь добр, держи марку. Вот только гормоны и горячая молодая кровь пока что одерживали верх над разумом.

Не стесняясь, прямо пальцами хватаю тушу перепёлки целиком и закидываю к себе на тарелку. Туда же отправляется молодая обжаренная на сале картошка и приличный шмат сочного стейка. Канапе и бутерброды я игнорирую. Мне и так чуть позже будет хреново — после скудной и редкой пищи желудок просто не готов к такому изобилию. Поэтому размениваться по мелочам я не собираюсь.

— Аня, — Владислав Леонидович старательно меня игнорировал и обратился к рыжей, — я слышал, что твой отец решил расширяться, как у него дела? Нужна ли протекция с нашей стороны?

— Ой, Владислав Леонидович, всё хорошо, — девушка скромно потупила взгляд. Она старательно избегала на меня смотреть и теперь, кажется, нашла выход. — Дом Эгмонд радушно нас встретил и по папиным расчётам уже через полгода филиал нашего банка откроется в Западной Империи.

— Дом Эгмонд... Да, я слышал про него. Очень влиятельный и сильный клан. У них же есть сын? Ваш ровесник?

На этих словах Егор опять напрягся. Что-то нервный он какой-то. Ему бы к целителю душ сходить или травки попить успокоительной.