Мэдди хотела броситься за дочерью, обнять ее; она хотела, чтобы этот упругий комочек бед и несчастий, понуро бредущий куда глаза глядят, вновь превратился в ту Эм, которой она была лишь месяц назад. Увидев, что Эм уселась на край пирса, а рядом устраивается Феба, Мэдди подумала: «Я должна наладить отношения с дочерью, но не знаю как».

— Прекрати ее обманывать, — сказал Кей Эл, и Мэдди тут же излила на него свой гнев, ведь, кроме Кей Эла, ей не на кого было накинуться.

— Ты хочешь, чтобы я рассказала ей о том, что ее отца убили? — крикнула она. — Хочешь, чтобы она узнала, что ее отец был мошенником, что он спал с чужими женами и собирался украсть у меня дочь и увезти в Бразилию? Хочешь, чтобы я рассказала ей о нас с тобой?

— Да. — Лицо Кей Эла помрачнело, и все же он кивнул. — Да, хочу, ведь Эм и без того знает, что в семье стряслась беда. Ты — единственное, что у нее осталось, Мэдди. Если Эм не сможет тебе верить, она окажется в одиночестве, а она слишком мала для этого. И уж коли я вмешался в вашу жизнь, позволь сказать тебе кое-что еще. Эм вовсе не такая хрупкая. Ты обращаешься с ней так, будто она в любую минуту может рассыпаться. Я знаю, ей пришлось немало пережить, но Эм крепка, словно старый башмак — нужно лишь быть честной с ней, не лгать, и тогда у нее все будет в порядке.

«Нет, только не это». Мэдди отступила назад.

— Я не могу сказать дочери, что ее отца убили. И не скажу, — произнесла она.

— Тебе и не придется, — ответил Кей Эл и уселся на крыльце, чуть сгорбившись, отчего казалось, что он внезапно постарел. — Я уже сказал ей.

— Что? — Мэдди похолодела.

Кей Зл посмотрел на нее снизу вверх, и Мэдди поняла, что он не страшится ее гнева.

— Эм сама спросила, — устало пояснил Кей Эл. — Ей рассказали об этом в школе, и она хотела узнать, правда ли это. Я не стану обманывать твою дочь, Мэдди. Никогда и ни за что. Даже если ты меня возненавидишь.

От ярости у Мэдди затряслась голова.

— Как это любезно с твоей стороны, — процедила она. — Должно быть, сейчас ты восхищаешься собственной честностью. Ты даже не представляешь…

— Я отлично представляю, что это такое — выслушивать ложь! — рявкнул Кей Эл. — Уж я-то знаю, каково это — смотреть на любимого человека и понимать, что он лжет, потому что не доверяет тебе. Но я ни за что не сделаю такого с твоей дочерью, даже не надейся.

Кей Эл по своему обыкновению вывернул все наизнанку, но у Мэдди не было времени отстаивать свою точку зрения, поэтому она сказала:

— Послушай, ты. У нас с Эм все хорошо. Мы не нуждаемся ни в тебе, ни в твоей помощи. Так что, будь добр, оставь нас в покое.

Он поморщился, словно от зубной боли, но все-таки возразил:

— Может быть, я не нужен тебе, но твоей дочери нужен. И мне очень хочется быть нужным ей. Если мы с тобой не найдем общий язык, что ж, я готов смириться. Но не вздумай становиться между мной и Эм. Уж мы-то сумеем понять друг друга.

Он сидел на крыльце, хмурый, но решительный, и Мэдди в первый раз посмотрела на него по-настоящему. Он сказал, что не намерен оставлять ее дочь одну, чего бы это ему ни стоило. Он вернулся в город ради Эм, и Эм поверила ему и убежала из дома, чтобы встретиться с ним.

«Я тоже верю ему, черт побери», — сказала себе Мэдди. Кей Эл, сильный и упрямый, своевольный и нежный, несносный и невероятно желанный, хотел навсегда взять Эм под свою защиту, и чтобы заполучить его, Мэдди нужно было всего лишь стать прежней Мэдди, которую он знал и любил. Иного выхода не было.

— Я не могу, — сказала она. — Я уже никогда не смогу вновь стать той скучной занудой, какой была двадцать лет назад, не смогу вновь превратиться даже в ту Мэдди, какой была лишь месяц назад. Я совсем не та женщина, в которую ты влюбился в школе. Забудь о ней.

Кей Эл вскинул голову и озадаченно посмотрел на Мэдди.

— О ней? Я уже забыл, — сказал он. — Та, прошлая Мэдди была очень приятным воспоминанием, но ты — не она. Теперь ты — упрямая стервозная истеричка, и чаще всего я просто не знаю, как с тобой быть, взять тебя силой или послать ко всем чертям. Но тут уж ничего не поделаешь — я тебя люблю. Одному Господу известно за что, но все же люблю. И твою дочь тоже. Так что смирись с этим, крошка. — Взгляд Кей Эла стал сердитым, и она едва не расхохоталась, хотя сейчас ей было совсем не до смеха.

«Хватит лгать», — сказал он, и Мэдди задумалась, припоминая две последние недели. Она вспоминала, как жила без Кей Эла, как избегала встреч с Тревой, как лгала матери, притворяясь, что у нее все благополучно, как ее собственная дочь перестала ей верить, как она себя чувствовала час назад. Весь ее мир рассыпался в прах, и Мэдди не хотелось еще раз пережить нечто подобное. Она пыталась защитить Эм, отказавшись от общения с окружающими, но затворничество едва не свело ее с ума, ведь она всю свою жизнь провела в заботливых объятиях Фрог-Пойнта и никогда не знала, что такое одиночество. Что ж, она получила то, чего добивалась — прячась от города, оттолкнула от себя людей.