Мэдди плохо помнила, как они возвращались домой. Она вела машину одной рукой, а другой стискивала пальцы Эм, бормоча бессмысленные утешения. Голова Эм моталась на шее, словно на ниточке; она сидела, горько рыдая, и Феба облизывала ее мокрое лицо.

— Благослови Господь Кей Эла за то, что он подарил Эм собаку, — шепнула Мэдди матери, когда они наконец оказались дома и она смогла обнять дочь. — Феба поможет ей справиться с бедой куда лучше нас.

Мать кивнула, и на ее лице появилось беспомощное выражение.

— Тебе не кажется, что такой надрывный плач может ей повредить? — шепнула она в ответ.

— Нет, пусть выплачется. — Мэдди вспомнила о том, что сама она до сих пор не проронила ни слезинки. Ей еще предстоит разобраться, какие чувства вызывает у нее смерть Брента.

В общем и целом, Брент мог считаться неплохим человеком. В нем было много хорошего, он обожал дочь. Мэдди казалось, что он любит и ее тоже, хотя и по-своему. Когда после случая с Бет Мэдди потребовала развода, он поклялся, что впредь он не допустит ничего подобного «Я не могу без тебя жить, Мэдди», — сказал ей Брент. Тогда он боролся за сохранение семьи словно одержимый, и в конце концов Мэдди сдалась и простила его. Нет, Мэдди не хотела смерти Брента, но убиваться по нему она не станет. Уж скорее она пожалеет Эм.

Мэдди зарылась щекой в волосы дочери и покачивала ее из стороны в сторону, пока рыдания Эм не зазвучали тише.

— Я люблю тебя, милая, я люблю тебя, люблю, люблю…

Эм издала долгий судорожный всхлип и крепко прижалась к Мэдди.

В комнату вошла миссис Мартиндейл с подносом в руках.

— Эмми, я принесла тебе кока-колу и печенье. И еще собачьи бисквиты для Фебы. По-моему, она хочет есть.

Голова Эм, лежавшая на плече Мэдди, даже не шелохнулась.

Раздался телефонный звонок, и миссис Мартиндейл отправилась к аппарату, чтобы взять трубку. Мэдди опустила глаза и увидела Фебу, которая скреблась у ее ног, пытаясь доораться до Эм. Подхватив собаку снизу, Мэдди приподняла ее, уложила на колени Эм, и та немедленно отпрянула от матери и протянула руки к Фебе, чтобы не дать ей упасть. Как только Феба устроилась у нее на коленях, дыхание Эм чуть успокоилось. Она еще продолжала всхлипывать, но по крайней мере перестала рыдать.

«Как хорошо, что у Эм есть собака», — подумала Мэдди. Даже если бы Кей Эл не сделал для нее ничего другого, она должна была молиться на него до гробовой доски.

В дверях гостиной появилась мать.

— Это из автомастерской Лео, — растерянно произнесла она. — Просят тебя к телефону. Я сказала, что сейчас не самое подходящее время, но они настаивают.

— Что им нужно? — спросила Мэдди, но все же ссадила дочь и собаку на кушетку и отправилась к аппарату. Мать заняла место подле Эм.

Лео был краток и сразу взял быка за рога:

— Через час здесь появится парень из страховой компании, чтобы отбуксировать вашу машину «Сивик».

Казалось, все это происходило тысячу лет назад. Прошло четыре дня и тысяча лет.

— Страховщик хочет покончить с этим делом сегодня, но в машине лежат вещи. Вам придется приехать сейчас же, если не хотите их потерять, — добавил Лео.

— Дайте подумать. — Мэдди подошла к дверям гостиной, держа телефон в руках. — Эм, ты ничего не забыла в «сивике»?

— Мои куклы Барби и книжки из б-библиотеки, — ответила Эм, кивнув головой, которая, казалось, вот-вот отломится.

— Ясно, — сказала Мэдди. — Придется поехать и забрать.

— Мама поедет за твоими игрушками, — ввернула миссис Мартиндейл, обращаясь к Эм, но девочка все равно расплакалась.

— Сейчас буду, — прокричала Мэдди в трубку. — Не позволяйте им увозить машину до моего приезда.

Она схватила с полки в чулане старую кожаную сумку и подняла с пола брезентовый рюкзачок, в котором Эм держала кукол.

— Будь осторожна, милая. — Мать укачивала Эм, которая безудержно рыдала, сидя у нее на коленях.

— Я люблю тебя, Эмми, — произнесла Мэдди, целуя дочь в лоб и откидывая назад ее волосы, — и скоро вернусь, а потом все время буду с тобой.

— Езжай, — сказала мать. — И не задерживайся.

Автомобиль стоял позади здания мастерской, зарывшись в высокую траву в дальнем углу площадки. Он казался одиноким, заброшенным и мертвым. При виде останков машины Мэдди почувствовала, как на ее глаза навертываются слезы, и устыдилась. Значит, она способна оплакивать разбитый автомобиль, а смерть мужа — нет? Кто же она после этого?

Впрочем, может быть, она оплакивает «сивик» из-за того, что погиб Брент.

— Мне очень жаль, — сказала Мэдди автомобилю. — Извини. — Подумав, что разговаривать с мертвым железом глупо, она открыла расплющенную крышку багажника и увидела с полдюжины Барби, равнодушно взиравших на нее размалеванными личиками. Внутренность багажника напоминала игрушечный дом, застигнутый смерчем. Мэдди сунула кукол в рюкзак и сняла коврик с ниши для запасного колеса, чтобы взглянуть, не завалилась ли туда еще какая-нибудь игрушка.