Анна взвесила его слова, но он выглядел серьезным.

— Ты не сердишься? Не хочешь, чтобы я держала рот на замке?

Чарльз сократил расстояние между ними и поцеловал ее. Когда он отстранился, ее сердце бешено колотилось, но не от страха. Анна видела, как бьется пульс у него на шее, и от него пахло свежим снегом.

— Нет, — пробормотал он. — Я не хочу, чтобы ты молчала. — Он легко провел пальцем по ее подбородку. — Тэг скоро будет здесь. Позволь мне приготовить что-нибудь поесть до его прихода.

Хотя он и утверждал, что не очень хорошо готовит, но справился с тушением мяса, которое она до этого разморозила. Как раз к этому времени позвонил Бран. Чарльз послал Анну за картошкой, которую прятал в подвале в пятидесятифунтовом мешке, но в остальном всю работу с удовольствием сделал сам.

Анна смотрела, как он готовит, и эйфория, вызванная его поцелуем, исчезла. Перед ней был мужчина, привыкший к одиночеству и независимости. Он не нуждался в ней, но она полностью зависела от него.

Пока готовилось мясо, Чарльз включил маленький телевизор в столовой — единственный телевизор, который Анна видела в его доме, — и жизнерадостная женщина с яркой помадой на губах сообщила им, что завтра станет холоднее. Чарльз сел на стул, а она заняла место с противоположной стороны дубового обеденного стола.

— Самый близкий к нам местный канал, — сказал ей Чарльз, когда они смотрели прогноз. — Миссула и Калиспелл.

Анне нечего было на это ответить, поэтому она просто смотрела телевизор.

— Твой отец сказал, что я должна спросить тебя, как могу связаться с моей семьей, — начала Анна, в то время как ведущая поведала о местных рождественских покупках за выходные: розничные продажи упали по сравнению с прошлым годом, интернет-продажи выросли.

— У них какие-то проблемы?

— Не знаю. Я не разговаривала с ними после того, как перевоплотилась.

— Ты не общалась со своей семьей три года? — Он нахмурился. Затем на его лице появилось понимание. — Лео не позволил тебе.

— Лео сказал, что любой человек, который даже просто станет подозревать о нас, будет убит. И любой длительный контакт с моей семьей был бы достаточной причиной для их устранения. Я сделала вид, что обиделась на слова моей невестки, и с тех пор с ними не разговаривала.

— Идиотизм, — огрызнулся Чарльз, затем покачал головой. — Не ты идиотка, а Лео. Почему ты должна… Лео думал, что твоя семья поднимет шум, и надеюсь, что он был прав. Если хочешь позвонить им прямо сейчас, вперед. Или, когда мы вернемся с этой охоты, то сможем полететь к твоей семье в гости. Некоторые вещи лучше всего объяснить лично.

У Анны перехватило дыхание, и она попыталась сморгнуть слезы.

— Прости, — выдавила она.

Чарльз наклонился к ней, но, прежде чем успел что-либо сказать, они оба услышали звук подъезжающей машины.

Без стука, как теплая снежная буря, в дом ворвался Тэг с бумажным пакетом в одной руке и картой в другой.

— Вот вы где. — Он остановился и одобрительно принюхался. — Скажите мне, что еды хватит на третьего. Я бродил по твоим поручениям и ничего не успел съесть.

— Угощайся, — сухо сказал Чарльз, поскольку Тэг сбросил свою ношу и уже был на кухне.

Анна услышала, как он некоторое время топтался на кухне, а затем широкими шагами вошел в столовую с тремя тарелками тушеного мяса в руках. Он поставил одну перед Анной, вторую — перед Чарльзом, а третью — рядом с собой. Снова пошел на кухню и вскоре вернулся с тремя стаканами молока и тремя ложками.

Тэг обращался с посудой с таким профессионализмом, что Анна посчитала, что он где-то работал официантом.

Тэг не спускал глаз с Чарльза, пока садился, и Анна поняла кое-что, что подсознательно замечала в течение долгого времени.

Несмотря на свое непринужденное поведение, Тэг боялся Чарльза, так же как и Сейдж, хотя и называла его «Чарли».

Имелась причина, почему подруга Брана, Лия, пришла, когда Чарльз занят в другом месте, и почему незнакома с домом. Анна распознала страх Хизер, но она человек. Все остальные были оборотнями, и их реакция выражалась в едва уловимых движениях тела, как настороженность Тэга.

Тэг съел пару полных ложек мяса, за что мать Анны хлопнула бы его по руке, а затем сказал Чарльзу: