Чарльз хрипло рассмеялся.

— Терпение.

Ее рубашку порвали, вскоре за ней последовал лифчик, а затем ее обнаженная кожа прижалась к его фланелевой рубашке. Анна отчаянно дергала и тянула ее, отрывая пуговицы и почти задушив его, прежде чем сняла рубашку. Ее настойчивость, казалось, возбудила его еще больше, и он рывком повернул ее бедра в нужное положение.

Анна зашипела, когда он осторожно и слишком медленно вошел в нее. Она укусила его за плечо из-за его чрезмерной осторожности. Чарльз что-то хрипло прорычал. Но только когда убедился, что она готова, он отпустил контроль, который держал кончиками пальцев с тех пор, как ушел Асил.

Первый раз был быстрым и жестким, но она не была против. Едва они закончили, как Чарльз начал снова. На этот раз он задал темп и сдерживал ее, когда она хотела ускориться.

Анна никогда не чувствовала ничего подобного, того удовлетворенного покоя, который сопровождал ее во сне. Она могла бы привыкнуть к подобным ощущениям.

Анна проснулась посреди ночи от незнакомого звука включающегося обогревателя. Во сне она откатилась от Чарльза. Он лежал на другой стороне кровати, его лицо было расслабленным. Он слегка похрапывал, почти мурлыкал, и она улыбнулась.

Анна протянула к нему руку, но резко остановилась. Что, если разбудит его, и он разозлится на нее за то, что она нарушила его сон?

Хотя вряд ли он будет против. Но ее волчица, которая помогла ей пережить все, что с ней сделали ранее и которая позволила ей наслаждаться прикосновениями Чарльза, тоже спала. Анна свернулась калачиком на своей половине кровати к нему спиной. Ее беспокойство, видимо, встревожило его, потому что Чарльз внезапно прижался к ней сзади. Острая тревога, которую Анна почувствовала от его внезапного движения, разбудила волчицу.

Чарльз обнял ее рукой за талию.

— Спи.

Теперь, когда волчица защищала ее, Анна смогла расслабиться рядом с ним. Она взяла его за запястье и прижала его руку к своему животу, а потом погрузилась в сон. Он принадлежал ей.

Когда Чарльз разбудил Анну, на улице было еще темно.

— Доброе утро, — пророкотал он у нее над ухом. Это было так приятно, что она притворилась, что все еще спит.

Чарльз обхватил ее руками и быстро перевернулся вместе с ней.

Она вскрикнула, когда они скатились с кровати. Анна приземлилась на Чарльза сверху, а он дрожал от едва сдерживаемого смеха.

— Вот значит как, да? — пробормотала она, а потом вспомнила о его ране и коснулась пальцами мышц прямо под его ребрами.

— Прекрати это, — насмешливо прорычал он, хватая ее за руку, чтобы она не могла пощекотать его снова. Его голос звучал весело — значит, ему вовсе не больно.

— Женщина, у нас есть работа, которую нужно сделать, а ты нас тормозишь.

— Ага, — сказала она и слегка качнула бедрами, давая понять, что он может согласиться на отсрочку. Затем Анна заерзала более решительно и выскользнула из его объятий.

— Доброе утро, — вымолвила она. — Нам пора идти.

Неторопливо вышла обнаженной из комнаты и направилась по коридору в ванную.

Чарльз смотрел, как она уходит, чувствуя истинное счастье, которое осветило его душу. Этим утром Анна совсем не выглядела усталой, и легкое покачивание бедер сказало ему, что она чувствует себя довольно хорошо.

Благодаря ему она чувствовала себя так. Сколько времени прошло с тех пор, как он был причиной чьего-то счастья?

Чарльз лег на пол, чтобы наслаждаться этим чувством, пока его не взбудоражит совесть. У них была работа, которую нужно сделать. Чем скорее они уйдут в лес, тем скорее вернутся и смогут поиграть.

Он пошевелился, проверяя свои раны. Они все еще болели и немного будут замедлять его, но, как и обещал Сэмюэль, Чарльз чувствовал себя намного лучше. И не только из-за Анны.

Когда Анна вернулась, он уже оделся и доставал из шкафа свое зимнее снаряжение. Ему придется найти для всего этого другое место, чтобы она могла занять вторую половину шкафа. Анна завернулась в большое полотенце, очевидно, утратив часть своей смелости, пока находилась в ванной.

Чарльз решил дать ей немного пространства.

— Я приготовлю завтрак, пока ты одеваешься.

Она не поднимала глаз с пола, когда проскользнула мимо него. Если бы его слух не был острым, он бы не услышал ее нервный голос:

— Хорошо.

Но ничто не смогло бы заглушить отвратительный запах страха в его носу. Он замер на месте и наблюдал, как она, опустив плечи в знак покорности, встала на колени на пол рядом с коробкой со своей одеждой.

Чарльз попытался установить связь между ними, но она не стала сильнее, чем была вчера или в день их первой встречи.