— Давай останемся. Нам ведь до завтрашнего утра некуда торопиться.

Мы провели в бухте еще часа два, разговаривая о том о сем (Адель была очень впечатлена, узнав, что папа математик), пили кофе, купались и смотрели, как солнце постепенно клонится к закату, а белые скалы меняют цвет на желтый, охристый и серый.

Люси на ломаном итальянском сказала мне, что я похож на одного молодого актера из «Комеди Франсез». Она назвала имя, которого я никогда не слышал и потому быстро забыл. Пока я размышлял над ответом, Адель расхохоталась и заявила, что Люси сделала мне отменный комплимент, потому что этот актер — ослепительно красивый мужчина.

Часов в шесть вечера мы сели в машину Адель и Люси и вернулись в город по Шеман-де-Моржиу — дикой горной дороге, проходившей мимо марсельской тюрьмы (где, как нам сказали, содержались самые отъявленные преступники Франции), и по безликим спальным районам.

— Какие планы на вечер? — полюбопытствовала Адель, когда мы подъехали к отелю.

— Пока никаких. Для начала пойдем поищем, где поужинать, — ответил отец.

— Наша подруга Марианна устраивает у себя дома вечеринку. Приходите! Там соберутся интересные люди.

Не спрашивая моего мнения, отец от души поблагодарил Адель за приглашение и сказал, что мы с удовольствием придем. Когда мы прощались с дамами перед входом в отель («A tout a l’heure» [10] , — сказал папа. «A tout a l’heure», — повторил за ним я), у нас была записка с адресом Марианны, по которому нас ждали в гости уже через несколько часов.

Мы шли на вечеринку. Я и папа. В Марселе.

— Тебе охота туда идти? — спросил папа, когда мы остались одни.

Мне невероятно хотелось на вечеринку, но я подумал, что лучше не подавать виду, и потому ответил как можно более ровным тоном:

— Да, конечно. Глядишь, ночь быстрее пройдет.

— Тогда купим пару бутылок вина, чтобы не являться в гости с пустыми руками. Магазины скоро закрываются, так что давай поспешим.

Мы в молчании прошагали несколько кварталов. Я чувствовал, как соль щиплет кожу, а голова слегка кружится от усталости и волнения. Папа, напротив, выглядел полным сил, и по взгляду на его лицо со свежим загаром ни за что было бы не догадаться, что он не спит уже второй день подряд.

— Они симпатичные, да? — наконец заговорил я.

— Твоя правда.

— Тебе понравилась Адель?

— Она интересная женщина и приятная собеседница. Такое нынче редкость.

— Как тебе кажется, сколько им лет?

— Адель чуть больше сорока, Люси, наверное, лет тридцать пять.

— А как ты думаешь, Адель к тебе клеилась?

Отец расхохотался, словно услышал смешную шутку.

— О чем ты? Они с Люси лесбиянки!

Лесбиянки? Я ничего такого не заметил. Эх, если папа прав, моим фантазиям о Люси и о том, что может произойти между нами на предстоящей вечеринке, не суждено сбыться… Я жутко огорчился.

— С чего ты взял? — спросил я предательски высоким голосом.

— Возможно, я ошибаюсь, но, судя по тому, как они переглядывались и вели себя, они не просто подруги. Кроме того, я видел, с каким вниманием они относятся друг к другу. Например, пару раз Адель убирала с лица Люси прядь волос и заправляла ее за ухо. Это был очень интимный жест, но, повторюсь, возможно, я ошибаюсь.

Не зная, что ответить, я стал размышлять, доводилось ли мне встречать гомосексуальные женские пары, и пришел к выводу, что нет. Это могло означать, что либо я и в самом деле никогда их не встречал, либо встречал и не понимал, что передо мной именно они.

Но папа-то как до этого додумался? Я всегда считал его человеком рассеянным, погруженным в мир абстрактных символов и нисколько не заинтересованным в людях. Теперь же я обнаружил среди прочего, что он замечает такие детали, как любящая рука, ласково поправляющая прядь волос, и дает им свое толкование.

Тем временем мы набрели на продуктовый магазин с большой старой витриной в темной деревянной раме. Чего только не было на его прилавках — мясо, сыры, сладости, лосось, селедка, вино, хлеб, шоколад, варенье. Продавец в белом фартуке, надетом поверх рубашки с элегантно завязанным галстуком, оказался человеком общительным — очевидно, эта черта была характерна для большинства марсельцев — и посоветовал нам взять «Шатонеф-дю-Пап». Это вино, рассказал он, производится на отличной винодельне примерно в ста километрах от Марселя и потому стоит не очень дорого, зато вкус у него отменный. Мы приняли предложение и взяли две бутылки.

— Ты читал какие-нибудь произведения Скотта Фицджеральда? — неожиданно спросил папа на обратном пути в гостиницу.

— «Великого Гэтсби». А что?

— Пока тот продавец разглагольствовал об окрестностях Марселя, мне почему-то вдруг вспомнилось, что действие одного из романов Фитцджеральда происходит в этой части Франции.

Я не понимал, к чему папа клонит. Впрочем, судя по выражению его лица, он и сам успел забыть, о чем собирался сказать.

— Ох уж этот недосып… — поморщился отец. — В голову лезут всякие мысли, только уцепишься за одну — а она словно растворяется в пустоте. Так вот, я имел в виду роман «Ночь нежна». Красивое название.