Томка с подозрением посмотрела на Марию.

– А чего это у тебя лицо такое мокрое?

– Пыли много, сполоснулась.

– И она тоже?

Томка ткнула пальцем в Зою, которая молчала в сторонке.

– И она.

Мария спокойно встряхнула полотенце, положила его на уже чистый, уже протёртый, солнечный подоконник.

– И вообще, можешь сурово бровями не дергать и губы не облизывать – у нас всё в порядке, давайте работать.

Деревянных венских стульев в доме лесника нашлось целых шесть. Две длинные скамейки Мария и Зоя принесли из сарая.

– Ещё бы парочку таких найти – все бы на собрании разместились. Мужики, если что, и постоять могли бы.

Вместе притащили длинный узкий стол из кухни, поставили его в торце комнаты.

– Это для начальства.

По-хозяйски, компанией, прошлись по нижним комнатам.

– Девчонки, давайте-ка уберём все эти пыльные шкуры с пола и рога тоже со стен поснимаем. Отнесём на второй этаж, свалим в кучу. Потом руководство решит, что со всем этим барахлом делать.

– А вот эти рога – лосиные?

Томка спросила, отёрла локтем потный лоб, задумчиво рассматривая помещение.

– Да.

– Получается, что самые большие рога над президиумом висят?

Томка прыснула в кулачок.

– Говорю же – трепушка!

Мария погрозила подруге пальцем, улыбнулась, Зоя тоже повеселела глазами.

Носили, убирали, передвигали.

Из каждого угла доносился голос вездесущей Томки, она то и дело начинала звонко петь знакомые песни.

– Как на субботнике!

– Маша, давай мы этот подстаканник выбросим? Стакан оставим, а подстаканник выбросим, а?

– А чем он тебе не понравился?

Зоя вертела в руке тусклый металлический подстаканник.

– Там нехорошее, неправильное написано.

– Ты по-немецки понимаешь?!

– Да. Мы там научились.

– Выбрасывай. Немедленно! Или лучше я сама.

Торопясь Мария выбежала на улицу.

Солнечная тёплая тишина.

Прошлась по тропинке за дом, посмотрела ближний сосновый лесок, в тёмном овраге глубоко закопала подстаканник.

Снова вытерла глаза, улыбнулась.

– Зоя, ты повыше ростом, протирай-ка начисто окна. Возьми стул. А ты, Томка…

– Я займусь мусором.

Без лишних слов Томка деловито схватила в охапку и поволокла к порогу груду мусора. За дверями остановилась, крикнула:

– Маш, а зачем здесь на ступеньках эта железяка воткнута?

– Где?

Мария вышла к Томке, та кивнула вниз, не выпуская из рук хлам.

– Вот эта, тонкая. Собак, что ли, на входе привязывать?

Из раскрытого окна, увидев их на улице, на пороге, звонко крикнула Зоя.

– Это нужно, чтобы обувь чистить! Сапоги, если у кого в земле; руки можно не пачкать, просто ошкрябать подошвы об эту железку, не нести в дом грязь.

– Умные какие…

Томка перехватила поудобнее мусор, неодобрительно покачала головой и помчалась по тропинке к оврагу.

Всё получалось.

Всё пока было хорошо.

Им, троим, совсем ещё незнакомым, одинаково казалось правильным и нужным то, что они делали в эти первые минуты на уже не чужой земле.

От близкого детского смеха Мария вздрогнула.

– Здравствуйте, девчата!

– Ой, бабушка пришла! И Санька!

Зоя бросила тряпку, стремительно побежала к калитке.

Под соснами возле дома стояла статная пожилая женщина.

Спокойная, в светлом платье с отложным воротничком, в фартуке поверх. Рукава её платья были по-рабочему закатаны, а белый, в крапинку, платок, аккуратно завязан узелками под шеей.

Широкое лицо, глубокие глаза, решительный подбородок.

Пожилая женщина по-доброму улыбалась, за руку она держала светловолосого мальчика лет шести, а тот не выпускал из кулачка верёвку, за которую была привязана большая белая коза.

Коза непослушно дёргалась, мальчишка в ответ звонко хохотал.

Зоя виновато обернулась на Марию.

– Я ничего им такого не говорила, не звала сюда…

– Мы сами пришли.

Женщина шагнула вперёд, встала рядом с Марией.

– Да, мы сами, проведать вас решили. Зовите меня бабушкой Александрой. Помогу вам прибраться в правлении. Нехорошо, чтобы непорядок там был. Новое дело по-людски начинать надо.

– Спасибо вам. Будем знакомиться.

Мария обернулась, громко крикнула в сторону открытых окон.