Смирол сел рядом, привалясь спиной к большому камню.

— Где это мы? — спросил он. — И почему мы здесь?

— Мы на острове в Торском море. У тебя была заячья болезнь, и Байланто не захотела иметь тебя рядом с собой, — по пунктам объяснила Карми.

— Значит, заячья болезнь, — глубокомысленно повторил Смирол. — А сейчас я как — болен или нет?

— А кто знает… — пожала плечами Карми. — На здорового ты вроде не похож.

— У тебя поесть не найдется? — спросил Смирол. — У меня как-то настроения нет сейчас рыбу ловить.

Карми стащила с себя одеяло и набросила на Смирола. Утро было свежее, и она натянула рубаху.

— Сейчас я тебя накормлю, Рыжий.

Смирол с любопытством проследил, как Карми пошла к «бочке», из которой он только что вылез, подпрыгнула, вплыла в лаз и через некоторое время появилась вновь с какими-то кругляшами в руках. Приготовить к употреблению консервированную пищу было делом минутным. Получив в руки плошку с супом, он принюхался.

— Ешь, расплескаешь, — приказала Карми, ставя рядом с ним другую чашку, с мелко нарезанным мясом, зажаренным с луком и чем-то еще.

— Это все? — спросил Смирол. — Я голоден, как стая волков.

— Сейчас я рыбы наловлю и уху сварю, — деловито сказала Карми. — А тлави хочешь? Их тут много.

Смирол хвастался своим голодом, но, приступив к еде, обнаружил, что ему в самом деле сильно хочется есть. Супчик и жареное мясо он проглотил в одно мгновение и жадными глазами смотрел на висящий над костром котелок, из которого очень скоро потянуло притягательным запахом. Карми, чтоб Смирол не очень нервничал, сунула ему в руки пучок водорослей, и тот, вяло пожевывая зелень, дожидался продолжения трапезы.

Вот наконец Смирол получил плошку с ухой и горку тлави на лопушке. Он с воодушевлением взялся за креветок, но дрожащие от слабости руки не позволяли ему как следует разделывать их. Карми, посмотрев, как он мучится, села рядом с ним и принялась быстро переправлять мясо в рот Смиролу. Смирол, поймав ее руку, весело чмокнул кончики пальцев.

— Я чувствую себя принцем, — объявил он. — Меня с руки кормит принцесса.

Карми, выдернув руку, легонько стукнула парня по затылку:

— Собак тоже, бывает, кормят с руки!

Смирол улыбался. Он еще чувствовал себя слабым, разбитым, голова кружилась, мышцы болели, но он уже знал, что преодолел болезнь, и знал, что в своем рассудке ему сомневаться не приходится.

— Где моя шляпа и набедренная повязка? — вспомнил он.

— Шляпа осталась в Забытой Столице — мне как-то не пришло в голову ее подобрать, а повязку съел утилизатор.

— Что это за зверь такой? — поинтересовался Смирол.

— Это… — Карми задумалась, не зная, как объяснить. — Это… механизм такой. Ты слыхал о куклах алхимика Траули?

— Я видел «виночерпия», — похвастался Смирол. — Я даже видел его внутренности.

— Вот и весь глайдер битком набит разными подобными вещами — более совершенными и не столь похожими на людей.

— Эта бочка называется глайдер?

— Да, — сказала Карми. — Это Руттулово наследство.

— А что делает утилизатор? — спросил Смирол.

— Поглощает разный мусор.

— И куда девает?

— Перерабатывает.

— Во что?

— Вот этого я уже не знаю, — призналась Карми. Смирол, насытившись, полусонно запричитал:

— Как же мне голому, в одном тханги, о-ой…

— Если хочешь, могу выделить юбку и сорочку, — равнодушно отозвалась Карми.

Смирол уже спал. Проснувшись, он тоже не польстился на женскую одежду. Он лежал у еле теплящегося костерка, наблюдал за муравьишками, суетящимися в редкой траве, поглядывал изредка на глайдер и размышлял о чудесах техники. Мысли были ленивы и путаны. Карми разбила их своим появлением. Она присела рядом со Смиролом на корточки и протянула ему пучок зеленых водорослей.

Смирол пробормотал благодарность и с аппетитом сжевал подношение.

— Ураган надвигается, — сказала Карми. — Вся живность попряталась. И нам лучше убираться — тут в бурю нехорошо.

Смирол сел и обвел взглядом островок. И в самом деле, укрыться от непогоды было негде.

— Куда ты теперь? — спросил он.

— Да хоть в Ралло, — пожала плечами Карми. — Только как тебя Логри предъявить? Я была в Забытой Столице без его ведома, и о глайдере он не знает.

— Так высади меня где-нибудь.