Когда голод преодолел желание понежиться в прохладе, Смирол вылез из ванны, обмотался тханги, превратив его в набедренную повязку. Сандалии он оставил без внимания, босиком прошел к крыльцу и сел на ступеньку. Девушки не было; блюдо с крупой осталось на месте, рядом появился поднос с лепешкой и миской садовых ягод. Смирол подцепил пальцами несколько штук и бросил в рот.

Со стороны погреба появилась девушка с небольшим кувшином в руках.

— Ой, — заметила она, — кружку забыла…

— Необязательно, — успокоил ее Смирол, забирая кувшин. — Молоко? Молоко… — ответил он сам себе.

Смирол припал губами к горлышку; холодное молоко заполнило желудок и создало впечатление сытости. Девушка смотрела на него.

— Еще чего-нибудь? — спросила она, когда он отер рот.

Смирол помотал головой:

— Хватит. Пойду подремлю.

Он направился к топчану, стоящему под раскидистым деревом, лег, прикрывшись тонким узорчатым покрывалом, и моментально заснул.

Девушка с замиранием сердца ожидала возвращения Аранри. Что он скажет, увидев незваного гостя? Может, его не молоком следовало поить, а гнать вон из сада?

Аранри, однако, пришел, уже зная, что у него гость: кто-то из соседей видел Смирола у калитки и не забыл сказать старому портному. Белокожий, рыжий, нахальный — это было похоже на сына Антуно. Смиролом он оказался. Только вид его не понравился Аранри.

— Кто тут разлегся на моем топчане? — громко проговорил Аранри, отмечая, что сон парня слишком глубок и что он не заметил его приближения, не проснулся сразу.

Смирол поднял тяжелую голову от подушки.

— А, хозяин… — пробормотал он. — Не прогонишь? Аранри подтянул стоящее неподалеку кресло и грузно опустился в него. Кресло подозрительно заскрипело.

— Не бойся, не развалится, — успокоил Аранри парня, заметив заинтересованный взгляд. — Мне их по заказу делают, особо прочные.

Смирол приподнялся на локте.

— Ослабел я после болезни, — сказал он. — Можно я у тебя поживу, окрепну?

— Платить чем будешь? — полюбопытствовал Аранри. —

Деньги у тебя есть? Или ты явился в одном тханги?

— Денег нет, — ответил Смирол. — Есть одна вещица, может, кто ее купит.

— Что за вещица?

— Она там, на крыльце…

Аранри крикнул Сэллик, чтобы, она принесла Смиролов узелок, а сам обернулся к парню и спросил, что с ним приключилось.

— Что это тебе в голову пришло болеть у меня? Неужели так плохо болеть под крылышком принцессы Байланто, да хранят ее боги?

— Думаю, высокая принцесса больше не захочет меня видеть — ответил Смирол. — Я имел неосторожность подхватить заячью болезнь.

Аранри помолчал.

— Принцесса дала тебе освободительный документ?

— Она не знает, что я жив, — отозвался Смирол. — Есть ли какая оказия переправить весточку в Забытую Столицу?

— Найдем, — кивнул Аранри. Он обернулся к Сэллик, принесшей узелок: — Сбегай-ка еще за моей письменной шкатулкой.

Смирол развязал лоскут; Аранри, взяв в руку голубовато-зеленую друзу, внимательно ее оглядел.

— Как ты думаешь, это стоит сколько-нибудь?

— Стоит, — отозвался Аранри. — Хотя это, конечно, не изумруды.

— Ну-у, изумруды, — протянул Смирол. — Были бы у меня изумруды, неужели б я в одном тханги ходил?

Сэллик принесла шкатулку, Аранри открыл ее, выбрал из листов пергамента самый хороший, чтобы не стыдно было посылать высокой принцессе, и вручил Смиролу вместе с пером.

— Вина принеси, — бросил он девушке.

Смирол, подложив под пергамент шкатулку, занес перо над листом. Рука заметно дрожала.

— Знаешь, лучше сам напиши, — сказал Смирол, помедлив. — Видишь же, во что я превратился…

Аранри забрал у Смирола письменные принадлежности.

— Диктуй, — буркнул он, приготовившись.

— «Ясной госпоже, властвующей над Байланто и Киву, хокарэм Смирол целует ножки. Я жив и выздоравливаю. Жду твоих распоряжений. Писано Аранри-кавидо в его собственном доме в городе Ларау, где сейчас проживает указанный Смирол».

— Дату забыл, — напомнил Аранри.

— Даты не надо, — отозвался Смирол.

Сэллик появилась рядом с подносом в руках, на подносе стояли два кувшина и две широкие чашки.

Аранри свернул лист в трубочку и отдал Смиролу. Тот просмотрел текст и поставил свою личную печать. Аранри тем временем разлил по чашкам вино и разбавил водой. Питье было ледяным — Сэллик бросила в кувшин с водой несколько осколков льда, взятых из погреба. Смирол ухитрился захмелеть даже от чашки разведенного вина, и Аранри оставил его полусонного.