Шрифт:
Андрей забрал мой чемодан, и всю дорогу мы продолжили разговор. Так и дошли до моего дома.
Он глядел как-то странно на него.
– Что такое?
– Кажется, я тут раньше жил.
– Правда? Где?
Он пожал плечами, а потом вошёл со мной в подъезд.
Я позвонила в свою квартиру. Был выходной, поэтому все мои дома.
И пока открывали мне дверь, Андрей рассматривал соседнюю дверь.
– Мама, привет!
– сказала я, обнимая родительницу.
– Могу я чем-то помочь?
– спросила она. Я отстранилась. Мама глядела на моего парня. Тот повернулся.
– Андрей?
– удивлённо спросила она.
– Мы знакомы?
– не менее удивлённо спросил он.
Глава 6
Мама, отстранившись, устремила взгляд за меня.
– Андрей?
– спросила мама, увидев лицо моего парня.
– Вы меня знаете?
– удивился он.
Мама оглядела его ещё раз, и тогда уже сказала:
– Кажется я ошиблась. Вы слишком молоды, чтобы быть им.
Андрей же смотрел на маму весьма внимательно.
– Макаров?
– вдруг спросила мама.
– Да.
– А по отчеству?
– Валерьевич!
Мама задумчиво глядела то на него, то куда-то вдаль, будто вспоминала что-то.
– Кажется, я ошиблась, - вдруг сказала мама.
И я решила вмешаться.
– Мам, это мой парень, - смущённо проговорила я.
– Андрей.
– Андрей, это моя мама Лана.
– Проходи, Андрей. Милая, поставь чайник, а я поищу старый альбом.
Выдав гостю тапочки, показала, где ванная и туалет, предложив ими воспользоваться. И, пока он был занят, сама быстренько переоделась в домашнюю одежду. На кухне помыла руки и поставила на огонь чайник.
Вскоре подошла мама с альбомом. Своим альбомом.
Стала листать его.
– Тут когда-то жила семья Макаровых по соседству. Андрей был моего возраста и учился со мной в одном классе, - мама перелистывала страницы.
– А потом мы уехали к бабушке в другой город. Квартира за нами осталась, хотя мы здесь не жили вплоть до того, как с твоим папой не поженились.
Мама остановила взгляд на одной фотографии.
– Макаров...
– и удивлённо добавила: - Валерий?
– Мам?
– я заглянула ей через плечо, там, где она прочла Макаров Валерий был мальчик лет двенадцати, очень похожий на Андрея. Но не один в один. Или из-за возраста, ведь был младше, или просто чуточку другой.
– Выражаясь твоим языком, Лана, меня глючит. Это был точно Андрей!
– Эффект Манделы?
– Нет! Не знаю...
– А что вы ещё про нашу семью помните?
– подал голос Андрей.
– Не знаю. Я тогда школьницей была. Жили вот напротив. Твой дед, получается, работал в институте тут рядом, бабушка - учительницей. И у них двое детей имелось: мальчик и девочка. Девочка на пару лет младше Андрея. Но не помню, как её звали...
Мама внимательно рассматривала страницы альбома. Чайник закипел, спросила, что налить гостю.
Выбрал из предложенного ассортимента чай из облепихи. Насыпала из морозилки горсть ягоды, залила чуть кипятком, чтоб оттаяла, потом толкушкой раздавила и долила ещё кипятка до полного чайника. И вот этот напиток разлила всем. Андрею понравился. Мама выпала из нашей жизни. Похоже, не одну меня глючит. Точнее не так: наше сознание запоминает детали, которые кто-то изменил. Путешественники во времени или ... Что?
Попробовала посмотреть на маму тем взглядом, которым ещё недавно видела Андрея. Та же светящаяся сущность, ограниченная оболочкой. Только раскрашенная немного иными красками. Значит, мама тоже живая. И растения были живые, и животные. Да даже яблоки на столе, и земля в горшке... Всё имело энергию. Но вот мебель и обстановка в квартире содержала энергетический след, но не такой, как всё вышеперечисленное. Мимо пролетела мошка дрозофила. И хоть она была маленькая, но светящаяся. И когда я смотрела на выпиваемую ягодку облепихи, видела энергию всюду, особенно, в зёрнышке.
Бросила взгляд на снимки в альбоме. На каждом был энергетический след, причём разный. Значит, снимки не просто фотография, но недаром некоторые люди могут лечить по ним или сообщать о здоровье человека.
Моргнула, смахивая такое восприятие и возвращаясь к привычному.
– Мам, я поступила, разве это не здорово?
– спросила маму, вырывая её из задумчивости.
– Здорово! Поздравляю, дочка!
А у самой радости в голосе нет.
Андрей молчит.
– Вы к нам надолго, молодой человек?
– вдруг спросила мама, будто очнувшись от заторможенности.
– Не знаю.
– Лана, если гость с ночёвкой, постелишь ему у себя в комнате. Мне на работу скоро...
Блин, я и забыла, что мамина смена в эти выходные...
– А папа где?
– Папа в гараже возится со своей машиной. Накормишь его обедом, как придёт.
– Хорошо, мамуль.
Родители никогда особо не вмешивались в мою личную жизнь. А сейчас я уже была совершеннолетней, вроде как и не положено. Всё, что могли заложить, дали ещё до подросткового периода, поскольку потом начинается бунтарство, проявление самостоятельности. Но я всё равно часто советовалась с мамой, считая её своим другом.