Оказалось, мой парень тренируется. Отжимается на кулаках, при этом ноги у него высоко над головой, да ещё и, то и дело, подпрыгивает на руках. Не удивлюсь, если отца разбудил. Не желая выдавать своего присутствия, поспешила покинуть место своего наблюдения. Лишь через час Андрей показался на горизонте и отправился сразу в душ.

Явился ко мне на кухню в одном полотенце, но довольный.

– Доброе утро, солнышко!
– обнял меня, разворачивая к себе лицом и целуя в губы.

– Доброе! Завтракать будешь?

– Ещё спрашиваешь!

– Может, оденешься?
– смутилась я.

– Как скажешь, - улыбнулся он. А я через полотенце ощутила его желание.

Отвернулась, краснея, к плите. На завтрак была манная каша с изюмом. И я очень надеялась, что она не остыла.

Андрей ушёл. И тут встал отец. И, странное дело, пошёл в душ.

– Разбудили тебя?
– спросила после того, как он вылез и пришёл поздороваться?

– Нет, я сам проснулся. Как-то отец странно выглядел, не могла понять, в чём именно.

– Завтракать будешь?

– Да, накладывай.

– А мама?

Отец взглянул на часы.

– Сейчас должна прийти.

Я поставила чайник. Тут пришла мама, и отец её встретил как был, в одном полотенце.

– Это что за номер?
– спросила она, входя в кухню. Мы обнялись и поцеловались.

– Не знаю, - честно призналась я.

Тут пришёл Андрей.

– Доброе утро, тётя Лана!

– Доброе, Андрей!

Мама пошла переодеваться, а я накладывать пока только нам завтрак.

Но мама с папой всё не шли, и мы сели сами завтракать. И лишь когда пили чай, явились родители. Судя по маминому румянцу, занимались они очень личным... переодеванием.

Позавтракав, Андрей засобирался домой.

Я вызвалась проводить его до электрички, заодно, к дамской сумочке, прихватила с собой лук и колчан со стрелами. Потренируюсь в лесу на обратном пути.

Наш путь пролегал через лес, поэтому войдя в оный, я включила себе иное зрение. Вокруг всё сияло. Разными цветами. Деревья, растения, животные, и даже земля.

– Потренируешься?
– спросил Андрей, нарушая моё любование.

И как вот я должна поднимать стрелу, если целиться придётся в живых существ? Куда здесь вообще можно целиться?

– Вон там поваленное дерево, - будто прочитав мои мысли, предложил мой парень.

Я повернулась в указанную сторону. Дерево излучало остаточный след, но не более того. Значит, мёртвое? А как определить мёртвое или живое? Сущность в теле или нет? Так, что ли? Но ведь остаточный след остаётся, как это понимать?

– А оно уже мёртвое?
– неуверенно спросила я.

– Мёртвое.

– Но на нём тоже остался след.

– Да, на всём остаётся, что когда-либо было живым.

– Но ведь на стенах в доме - не было.

– Был, просто ты воспринимаешь отдельные части дома, а не цельное существо.

– А не думаешь ли ты, что как раз наоборот? Может быть, это мы одушевляем неодушевлённое, создавая отдельную сущность? Ну вот дом сейчас не живой, ведь части его - глина, песок, камни - уже мёртвые. Но если мы представим, что дом обладает сознанием, не создадим ли мы тем самым новое существо с телом дома? А кто такой Домовой? Может быть это и есть сознание, отделившееся от мёртвой части?

– Вполне возможно, что мы матрицу вокруг себя можем менять. И одушевлять неодушевлённое, в чём изначально не помещалось чьё-то сознание или душа.

– Но есть ли у этого существа потом возможность выбраться из матрицы? Будет ли для него тело во вне этого мира?

– Мы этого не узнаем, пока не выйдем из системы и не пообщаемся с Создателями. Поэтому не создавай проблем там, где их нет. Иначе ты провалишь первую же сессию.

Его слова прозвучали обидно. И вот понимаю, что прав, но лучше б поддержал, успокоил и дал самой принять решение.

Стрелять не стала. Внутри неприятно зудело. Хотелось ему сказать в ответ чего-то едкого. Но я промолчала.

– Пойдём, - сказала тихо.

Андрей ведь должен понимать, как никто другой, мои чувства. Не может ведь убить живое существо.

Всю дорогу до электрички мы молчали. Шли просто рядом. И лишь на платформе, купив билет и посмотрев, когда ближайшая, встали у заграждания. До электрички где-то минут десять ещё было.

Андрей подошёл и положил руки мне на талию, заглядывая в глазки.