Джулиан с удивлением обнаружил, что последние лучи зари переваливают через плавные вершины холмов Дарингема и рассеиваются слабым светом, тесня темноту его кабинета. Он смутно вспомнил угасающий огонь и холодный мрак, наполнивший комнату, и свои ощущения. Все правильно, именно так все и должно быть. Джулиан не помнил, что было ночью.

Теперь, однако, он каждой клеточкой ощущал ноющую боль от долгой ночи в чистилище. И как любой вышедший из этого легендарного места, чувствовал себя очищенным от мрака и ярости.

Откинувшись в кожаном кресле, Джулиан закрыл покрасневшие глаза и стал засыпать.

Он поспит, а когда проснется, покинет это проклятое место, ради которого отец пожертвовал всеми, кого когда-либо любил, место, которое Джулиан больше не хочет называть домом. Он заберет Иззи и…

Иззи!

Он порывисто сел. Охваченный ненавистью и жаждой мести, он не задумывался о ее реакции!

Вскочив на ноги, Джулиан побежал, не обращая внимания на удивленных слуг в холле, – он вдруг вспомнил, что прошлой ночью Иззи приходила к нему.

Хотя в тот момент он не придал этому значения, теперь все мучительные подробности разом нахлынули на него. Ее слезы, обращенные к нему мольбы отказаться от ужасных угроз возмездия, которые он швырнул отцу в лицо.

Возмездия, которое подвергнет риску не только счастье герцога, но и Иззи. Конечно же, она поняла, что он не подразумевал то, что скрывается за теми ужасными словами. Вот только прошлой ночью он действительно подразумевал их. И так и сказал ей.

О Господи! Охваченный отчаянием, Джулиан мчался по длинному коридору к ее комнатам. Он должен остановить ее…

Дверь ее комнаты была открыта. Единственным человеком в поле зрения была Бетти, несущая стопку сложенных вещей куда-то в глубину покоев. Когда он шагнул в комнату, которую не видел с тех пор, как привез сюда жену, Бетти обернулась и ахнула, увидев его.

Несколько долгих мгновений она просто таращилась на него, очевидно, изумлённая его видом.

Затем, сжав губы в явном неодобрении, повернулась к нему спиной и направилась в сторону гардеробной.

Конечно же, Иззи ждет его в своей комнате. Должно быть, одевается. Нет, Бетти была бы с ней. Возможно, принимает ванну, в отчаянии подумал Джулиан, открывая дверь. Впрочем, он уже знал, что в комнате ее нет.

Она ушла. Его бесценное сокровище ускользнуло ночью, пока он упивался пустой, бесполезной яростью. Его тело дернулось, словно от удара, дыхание резко вырвалось из груди. Он сделал это. Как и его отец когда-то, отказался от самого дорогого ради чего-то не имеющего значения.

Нет, он хуже, ибо герцог променял, какую бы то ни было любовь на землю, титул и родовое имя. Он же выбросил свою любовь из-за пустой, бессмысленной ярости. Нет больше света, нет больше доброты, сияющей в этом прибежище одиночества и скорби.

Он безрассудно растратил, разбазарил то, что принесла Иззи своей нежностью, своим смехом. Она ушла, пока он не умудрился окончательно убить это. Боль грозила поглотить его. Возможно, она права, что ушла, подумал он. Возможно, так лучше…

Нет! Она не могла далеко уехать за одну ночь. Он поедет за ней и…

И отпустит.

Но не раньше, чем скажет ей, что был не прав. Не раньше, чем скажет, что любит ее. Необходимо, чтобы она знала это. Джулиан вернулся в ее комнату.

– Бетти!- заорал он.- Куда она поехала?

К его полнейшему изумлению, девушка бросила на него взгляд и отвернулась. Когда она пошла прочь, он стряхнул удивление и, шагнув вперед, схватил ее за руку. Низко наклонившись и заглянув в ее глаза, когда она испуганно отшатнулась, он прорычал всего одно слово:

– Куда?

– На «Катарину»! – Слова вырвались у Бетти вместе с выдохом, и, судя по виду, она жалела, что не может затолкать их обратно.

На «Катарину»? Разве не так называется корабль, который Эрик использует для торговых поездок в Америку?

Джулиан улыбнулся и наградил ее звонким поцелуем в губы. Значит, у него достаточно времени. На Тристане он сможет догнать ее.

Ожидание сведет ее с ума. От напряжения и усталости после утомительной поездки Иззи чувствовала себя подавленной.

Уже несколько часов она сидела на узкой кровати в грязной портовой таверне. Она могла бы найти что-нибудь получше, но ей хотелось находиться как можно ближе к кораблю.

Только такая близость могла убедить ее, что она действительно уезжает. Она боялась, что если остановится чуть дальше в городе, то может утратить решимость уехать.