Хрупкое самообладание Селии вдруг сломалось. Громкие судорожные всхлипы, словно прорвав плотину сдержанности, потекли из нее, когда она неподвижно стояла, все еще глядя в зеркало. Только теперь глаза ее были сцеплены с глазами Иззи, сцеплены так, словно это жизненная нить, соединяющая их, ее единственная надежда на спасение.

Мучительно переживая за свою дорогую страдающую подругу, Иззи крепко-крепко обняла Селию, прижимаясь к ее спине, словно пыталась не дать ей упасть под порывами ураганного ветра. Сжатые в кулаки руки Селии побелели, рот перекосился от горьких всхлипов. Две женщины стояли, накрепко соединенные взглядами, телами и болью, перед зеркалом, которое отражало в безжалостном контрасте роскошную комнату позади них.

После эмоциональной бури они сидели, тесно прижавшись, друг к другу и сцепив руки. Хотя Селию все еще била дрожь, голос ее звучал спокойно.

– Мне нелегко говорить об этих вещах, но я должна была сказать, чтобы не подвергать тебя опасности… Как-то ты у меня спросила, не хочу ли я заново придумать себе жизнь. О, как бы мне этого хотелось. Я стала такой, какой никогда не хотела быть. – Селия на мгновение отвела глаза. Затем снова повернулась к Иззй. – Ты никогда не спрашивала меня о той ночи. Об Эппи… я имею в виду, о Джулиане и обо мне. Я знаю, ты плохо обо мне думаешь, потому что я нарушила брачные обеты. Хотя на самом деле я никогда этого не делала. – Криво улыбнувшись, Селия продолжала: – Я доверяю тебе, Иззи, иначе никогда бы не рассказала тебе об этом. Это мой позор. Мне не следовало бы говорить о таких вещах с незамужней женщиной, но этот мрак порой угрожает поглотить меня. Я часто думаю, что если бы могла излить кому-то душу… Могу я признаться тебе, дорогая Иззи, хотя это может тебя шокировать?

Иззи кивнула.

Селия судорожно вздохнула и начала:

– Меня продали за титул и пятьдесят тысяч фунтов, когда мне было семнадцать. У меня не было дебюта, не было периода ухаживания. Просто короткая церемония, и мы отбыли в Шотландию на охотничий сезон. Его милость – заядлый охотник, видишь ли. Я ни разу не видела его до того дня, понятия не имела о плане, пока не оказалась перед викарием. – Она перешла почти на шепот. – Отец сказал мне, что я единственная надежда на спасение имения, что мои мать и сестра останутся бездомными без этого брака. Я была до смерти напугана, но, разумеется, согласилась. Я никогда не думала, что сама смогу выбрать себе мужа, хотя полагала, что это произойдет, когда я стану постарше, что у меня будет светский сезон. Мой муж увез меня в замок в Шотландии и там делал все возможное, чтобы получить от меня наследника. Почти пять лет, он держал меня взаперти и приходил ко мне каждую ночь. Ночь за ночью. – Ее била дрожь, руки сжались в кулаки. – Все это время я не видела никого, кроме слуг. Он никогда не возил меня в город, не позволял навещать своих родных. Эта продуваемая всеми ветрами груда камней стала моей темницей. Ко мне никто не мог прийти, слуги постоянно следили за мной… В конце концов, он решил обследовать меня. Как вещь, которая неисправно работает. Как лошадь, которая не приносит ожидаемого потомства. – Ее передернуло. – По приезде в Лондон меня осматривали доктора. Они тщательно исследовали мое тело, словно я преступница, скрывающая способность к деторождению от своего законного владельца. Под конец все врачи пришли к единому мнению. Один из нас бесплоден. Разумеется, все они предпочитали верить, что это я. Особенно мой муж.

Иззи с трудом сдерживала ярость. Она догадывалась, что это несчастливый брак, но подобного кошмара не могла себе представить.

– Он перестал приходить ко мне по ночам, сказав, что не желает понапрасну тратить свое семя. Я расслабилась, полагая, что он оставит меня в покое. В прошлом сезоне, когда он начал сопровождать меня на всевозможные светские рауты, я даже подумала, что он питает ко мне какое-то подобие нежных чувств, несмотря на мое бесплодие.

Какой же дурой я была. Очень скоро он начал устраивать у себя дома маленькие дружеские обеды с мужчинами, от которых ему было что-нибудь нужно, политиками или финансистами. Я выступала в роли хозяйки, разумеется. Там никогда не бывало женщин, и мужчины оказывали мне внимание. Затем, однажды вечером, ближе к концу сезона, он оставил меня наедине с одним из своих гостей – похотливым стариком с плохими зубами и холодными руками.

Селия судорожно сглотнула.

Иззи молча погладила ее пальцы.

– Мне удалось отбиться от него, и я побежала рассказать об этом лорду Боттомли. Мой муж… ударил меня… приказал вернуться вниз и «отрабатывать свое содержание». Он и раньше бил меня, я знала, что ему это доставляет удовольствие, но не могла поверить, что он требует от меня подобного. Разумеется, я отказалась. Он избил меня… сильно… и запер в моих комнатах на несколько недель, не давая ничего, кроме хлеба и воды, пока я не взмолилась, чтобы он меня выпустил. Он смеялся. Он заставил меня встать на колени. Он заставил меня умолять… – Голос Селии упал до шепота. Она зажала ладонью рот, чтобы не завыть. Стиснув руку Иззи так, что у нее едва не затрещали кости, Селия продолжила: – Я обещала ему содействие в его предприятиях, а он согласился отпускать меня одну в Лондон на каждый сезон. До тех пор пока я… не понадоблюсь ему, разумеется.

Селия оторвала взгляд от ковра и встретилась с глазами Иззи в первый раз с тех пор, как начала свой рассказ.

– Я знала, что это будет сезон, когда я стану его шлюхой. Мне просто хотелось вначале найти что-то для себя самой. Джулиан был таким добрым, таким красивым. Он поддразнивал меня и смешил. Я так давно не смеялась.

Я решила, что прежде чем стану средством достижения целей для своего мужа, украду немного воспоминаний, которые помогут пережить то, что меня ожидает, – Селия опустила глаза на руки Иззи, которые все еще крепко сжимали ее дрожащие руки. – Ты понимаешь? Понимаешь, почему я нарушила брачные обеты? Или я настолько сильно шокировала тебя, что ты не захочешь продолжать нашу дружбу?

Иззи была не просто шокирована, она была возмущена сверх всякой меры. Хотя кое-какие подробности были ей не совсем ясны, она знала достаточно, чтобы понять, что только чудовище могло потребовать такого от своей жены благородного происхождения.

– Единственное, что я нахожу шокирующим, – это презренное поведение этой твари по отношению к тебе! А ты не можешь его оставить? Неужели тебе некуда пойти?

Селия покачала головой.

– Он держит закладную на отцовское имение. Вздумай я бросить ему вызов, он выгонит мою мать и сестер на улицу. Он держит их благополучие над моей головой, как дамоклов меч.

– Я покажу ему меч! Где он? Здесь? – Иззи подскочила, охваченная яростью. – Мы вытащим тебя из этой извращенной пародии на брак, вот увидишь!

– Ох, Иззи, ты уже мне помогла. – Засмеявшись, Селия вытерла свои мокрые от слез глаза и поднялась. – Все в порядке, моя дорогая. Я знаю, это кажется воистину кошмаром, но сделать ничего нельзя. Закон на его стороне. Общество тоже. Если я предам гласности эту дьявольскую сделку, меня же и осудят.

– А может, я собственноручно отхожу этого изверга плетью.