Шрифт:
— Да, но ведь вы не врач...— испуганно произнесла женщина.
— Не врач,— пожал плечами парень.— Но главное в таких случаях, чтобы больной не терял веры. Ведь он считал, что рядом с ним врач, и уж только от одной этой мысли ему было лучше...
— Ну а если бы что-то случилось? — не отставала женщина.— Ведь тогда были бы виноваты вы.
— Случилось?—переспросил парень.— А что, собственно, могло бы случиться? Я же не операцию ему делал. Ну а положить на лоб холодное полотенце и дать капли Зеленина больному может каждый.
СЕРЕЖКИНА МАТЬ
Сережка ходил в детский сад и оставался там целых пять дней. В пятницу за детьми приходили мамы и бабушки, а за ним всегда отец. Они выходили на площадь, садились в троллейбус и ехали домой.
— Мы пойдем с тобой в парикмахерскую? — спросил как-то Сережка.
— Пойдем...
— В военную?
— Конечно, в военную...
Сережка называл эту парикмахерскую военной, потому что однажды, когда они пришли туда с отцом и ожидали своей очереди, рядом с ними сидели дяди в военной форме.
Потом они с отцом еще ходили в магазин. Там он примерил настоящий матросский костюм с блестящими якорями на рукавах. Тужурка была совсем впору, но вот брюки... Как Сережка ни старался подняться на цыпочки, брюки все же волочились по полу.
— Ладно,— сказал отец,— не огорчайся. Купим в другой раз.
Как не хотелось Сережке расставаться с костюмом! Он взглянул на отца и часто заморгал ресницами. А продавщица в синем халате еще раз посмотрела на брюки и сказала:
— Берите, берите, они ведь бывают не каждый день. А что длинны — беда не велика. Мама дома подошьет.
— Нет, купим в следующий раз,— строго сказал отец.
Он не хотел, чтобы Сережка слышал этот разговор, но было уже поздно. Горькая обида на маму подступила к горлу мальчика, и из глаз его покатились слезы.
— Не плачь, Сережа. Ты ведь у меня большой,— уговаривал его отец.
Но даже «настоящая» пожарная машина, которую они купили в этот день, не могла его успокоить.
— Папа, когда же приедет наша мама? — как-то по-взрослому спросил Сережа.
«Что говорить?»
Отец давно ожидал этого вопроса, но придумать ответ на него так и не смог.
— Она не приедет,— негромко протянул он, но, испугавшись определенности, быстро добавил: — То есть она приедет, но не скоро...
Сережка не знал, что, когда он был еще совсем маленьким, мама поцеловала его спящего и ушла из дому. Ушла насовсем. С тех пор они жили вдвоем: отец и сын.
Отец работал в милиции и учился в вечернем институте.
Был он молчаливым, неразговорчивым и никогда никому ничего не рассказывал.
Иногда он не приходил на занятия в институт, но о причинах его отсутствия в деканате было известно, и окружающие не докучали ему излишними расспросами.
Вот почему когда он не пришел в понедельник, никто не обратил на это особого внимания. Но он не пришел и в среду, не появился и в пятницу.
— Что-то случилось,— всполошились в группе.
Выстрел грянул неожиданно. Милиционер пошатнулся и медленно опустился на холодные ступени лестничной клетки.
— Убили! Убили! — раздались крики по гулкому подъезду.— Милиционера убили!
Через несколько минут из дому выводили убийцу, а «Скорая помощь», оглашая улицы воем сирены, мчала старшину в больницу.
— Как же быть с Сережкой? — спрашивали ребята, обступив Катю, старосту курса.— Ведь сегодня пятница. Надо кому-то пойти за ним в детский сад.
— Я пойду,— спокойно сказала староста.— Только я не знаю, где это находится...
— Я провожу тебя,— сказал Женя.
Они приехали в детский сад вместе с Женей.
Сережка встретил их приветливо. Дядю Женю он знал, а вот тетю Катю видел впервые, но она ему сразу понравилась.
В субботу и воскресенье он гостил у Кати. Они ходили в кино, долго гуляли во дворе, и Сережка даже два раза прокатился с большой горки — тетя Катя разрешила.
...Здоровье раненого не улучшалось, и состояние оставалось таким критическим, что врачи даже опасались за жизнь. Вторая операция тоже не помогла.
— Спасибо тебе за Сережку,— сказал он как-то Кате, когда она, долго просидев у него, поднялась с краешка кровати. — Спасибо... И вот тебе письмо. Вскрой его, если я вдруг...
Она ничего не сказала и молча положила в карман небольшой пакетик, запечатанный серой разлинованной бумагой.
— У вас из кармана что-то может упасть, — услышала она в раздевалке, когда надевала пальто.