– Вот и с Тесс тоже так, – сказал сын.

Ханна положила ладонь на его руку, и он крепко сжал ее плечо.

– То есть сейчас я теряю свою дочь? Ты это хочешь сказать?

Этого Тобиас знать не мог, но ему хватило ума не соврать, поэтому он просто промолчал, уткнувшись носом в шею матери.

Никакой возраст не сравнится с юностью. Никакая любовь не сравнится с первой.

Машина въехала в Низину, и Бубу с Беньи высадили Амата у его дома. Во всех спортивных раздевалках, где они росли, им твердили, как важно «брать игру в свои руки» и «гнуть свое». Не стоять и не ждать, а действовать самим.

Амат как нельзя лучше понимал, что ему сейчас следует переступить через себя и сделать, как их учили. Он стоял на парковке, ждал и надеялся, что Бубу спросит, не хочет ли он начать тренироваться с командой, – вместо того, чтобы спросить самому. Секундное дело, как первый поцелуй или последнее прости тому, кого теряешь: упустишь шанс и всю жизнь, возможно, будешь гадать, как оно повернулось бы, поступи ты иначе.

Но Амат не смог выговорить нужных слов, и в глазах Бубу с каждым разом сквозило все больше ностальгии, все меньше надежды. Скоро оба станут взрослыми, и с каждым годом их разговоры будут все больше вертеться вокруг воспоминаний, все меньше – вокруг того, о чем они мечтают. Возраст, когда все еще возможно, подошел к концу.

Бубу грустно поднял руку на прощание, Беньи, словно отдавая честь, поднес два пальца к виску. Амат коротко кивнул. Веселый был день, по-настоящему веселый, один из последних действительно беспечальных.

Фургон развернулся и уехал. Дети, носившиеся по двору с клюшками и теннисным мячом, принялись орать и махать Бубу.

– Ты что, мороженое продаешь?

– Купи нормальную машину, лузер!

– Даже педофилы на таких жутких тачках не ездят!

Бубу рассмеялся – детей в Низине всегда отличала особенная наглость, но Беньи опустил стекло, высунулся, и мелкие тут же умолкли. Стоило ему один раз дернуть за ручку двери, как будто он собирается выйти, и малышня подскочила на месте. Только спустя секунду их сердечки снова заколотились, Беньи и Бубу захохотали, но автодом был уже далеко, а малышня тут же, перекрикивая друг друга, начала препираться: это я испугался? Да сам ты испугался!

– Помнишь, как мы с тобой были такие вот маленькие? – хмыкнул Бубу.

– Ты таким маленьким никогда не был! – хмыкнул в ответ Беньи.

Бубу пришлось признать: Беньи отчасти прав. Когда они выезжали на шоссе, зазвонил телефон. Бубу так обрадовался, хотя и попытался это скрыть, что чуть не уехал в кювет.

– Привет! Привет! Нет, ничего! Сейчас! Ко мне? Ну конечно… А как же твои родители? Нет-нет, сейчас приеду! – затараторил он.

Когда он договорил, Беньи вздохнул.

– Если ты едешь за Тесс, я с тобой. Не стоит тебе одному соваться в Хед, если ты собираешься переспать с их девчонкой…

– Как ты догадался, что это она? – спросил Бубу, и Беньи захохотал так, что автодом затрясся.

– Классно видеть тебя влюбленным, Бубу. Правда, классно. Ты это заслужил.

– Серьезно? – неуверенно прошептал Бубу.

– Серьезно, – заверил его Беньи.

Они ехали по дороге, соединявшей два города. Тесс, сгорая от нетерпения, ждала их там, где кончался лес и еще не начинались дома Хеда. Она сказала только, что поссорилась с мамой, и Бубу не стал ничего спрашивать. Она обожала его за это – он никогда не просил ее объяснить то, чего ей объяснять не хотелось. На обратном пути за руль сел Беньи, а Бубу сидел сзади, чувствуя на плече ее голову и пытаясь совладать с переполнявшими его чувствами.

– Для тебя это не слишком быстро? – прошептала Тесс.

– Для меня все всегда слишком быстро, – прошептал Бубу. – Я ведь немного тормоз.

– Ты простишь меня, если я разозлюсь на тебя? – спросила она.

– А что я сделал? – заволновался он.

– Ничего. Пока ничего. Но если мы с тобой теперь будем вместе, рано или поздно что-нибудь наверняка сделаешь.

Она чувствовала щекой, как бьется его сердце, тяжело, как отбойный молоток.

– Злись сколько хочешь, только не бросай меня.

– Договорились, – прошептала она.

А потом они ехали молча – и это было самое первое, самое лучшее молчание, которое возникает между влюбленными. Когда можно больше не сомневаться друг в друге. Когда рождается «мы». Однажды они поженятся, у них родятся дети, и Тесс повторит Бубу слова своей мамы: «Если мы расстанемся, – как-то раз сказала Ханна мужу, – то надеюсь, мы не расстанемся друзьями. Ненавижу, когда так говорят. Если мы расстанемся друзьями, значит, мы больше не будем любить друг друга настолько, чтобы причинить друг другу боль. Если ты меня любишь, по-настоящему любишь, то люби меня так, чтобы я сводила тебя с ума». Бубу никогда не перестанет любить Тесс именно так.

– Бубу? – сказал Беньи, когда они въехали в Бьорнстад.

– Да?

– Продай мне эту машину?

– Нет.

– Да ладно тебе! Эта развалюха мне уже нравится, мы с ней чем-то похожи!

Тесс засмеялась, а Бубу, улыбнувшись, ответил:

– Я тебе ее не продам, Беньи. Но могу подарить.

– Серьезно?

– Серьезно.

Никакой возраст не сравнится с юностью, никакая любовь не сравнится с первой, никакие товарищи не сравнятся с товарищами по команде.